Книга Как повываешь?, страница 71 – Жаклин Хайд

— Ты забываешь, как пару дней назад кончила мне в рот, — хватает у него наглости сказать!

Он опирается на столешницу, будто это обычный разговор, и скрещивает руки, как ни в чем не бывало, пока моя кожа горит от воспоминаний. Чтобы скрыть реакцию, я бросаю на него прищуренный взгляд, ясно давая понять, что он идиот.

Чайник начинает свистеть, и я отворачиваюсь, радуясь возможности скрыть румянец и нарастающее возбуждение.

— И ты еще удивляешься, почему я не могу воспринимать тебя всерьез, — произношу я сквозь стиснутые зубы.

— Прости за то, как я с тобой обращался, Уитли, — он открывает коробку, и я вижу самую удобную пару черных рабочих туфель, которые когда-либо видела. Он ставит их рядом со мной, как будто ищет предлог, чтобы вторгнуться в мое пространство. — Я правда сожалею и хочу, чтобы мы стали друзьями.

— Друзья не лижут друзьям половые губы, Коннор, — говорю я с каменным лицом, раз он сам уже завел эту тему.

Я оглядываю его подарок, чувствуя, как сердце готово сжаться, но заставляю себя не поддаваться его чарам.

Коннор сокращает расстояние между нами, и дыхание перехватывает, когда он ставит руки по обе стороны от меня, загоняя в угол.Он дьявольски облизывает губы и наклоняется ко мне.

— Тогда я могу быть твоим особенным другом. Правда, у меня нет половых губ, так что придется одолжить твои.

— Угх! — я раздраженно стону, странным образом возбужденная его извращенным чувством юмора.

Он продолжает глубоким вибрирующим голосом:

— Хотя у меня есть еще много вещей, которые ты можешь полизать.

Глаз начинает дергаться от ухмылки, появившейся на его слишком уж милых губах.

— Я убью тебя во сне, — тихо бормочу я.

Я почти стону от раздражения, когда чертова киска реагирует трепетом на его запах и горячее дыхание, касающееся моей шеи. Он настолько близко, что я почти чувствую прикосновение его губ, когда он говорит:

— Нет, не убьешь, потому что тогда тебе придется объяснять, какого черта я делал в твоей постели.

Он отстраняется, его голубые глаза впиваются в меня, сверкая озорным жаром, к которому я совершенно не привыкла. Откуда вдруг взялся этот дразнящий извращенец? Он отталкивается от стойки и направляется к двери, оставляя меня с челюстью, готовой упасть прямо на грудь.

— Ах да, новый костюм пришел. Я оставил его в твоей комнате. Увидимся вечером.

С этими словами он ушел.

Я бросаю злобный взгляд на туфли, стоящие на стойке, но он тут же сменяется смущенным.

По телу пробегает теплая волна, наполняя грудь легким трепетом и радостью от мысли, что он купил их специально для меня — и они, кажется, идеально моего размера.

— Глупая девчонка, — ругаю я себя.

Он ведь так и не объяснил, что делал в моей ванной, роясь в вещах на днях, и почему вообще оказался в моей постели этим утром.

Я прикусываю губу и смеюсь, вспоминая, как вибратор упал на пол и отскочил.

Это, безусловно, самая странная дружба, которая была у меня в жизни, но я никогда не чувствовала себя такой живой.

Глава 18Коннор О'Дойл

Полнолуние? Скорее полнолюбие.⁴⁷

Я хожу взад-вперед по коридору возле ее комнаты, угрожая прожечь дыру в сером ковре. Оттягивая рукав, я проверяю часы и затем выглядываю в окно на ночное небо.

Обычно в это время Уитли уже здесь, значит, что-то задерживает ее на новых уроках хореографии. Надеюсь, она не ведет себя как маленькая избалованная девчонка с инструктором, которого я нанял, чтобы обучать всех. Меня мучает желание проверить, что же там происходит, тем более что я просто хочу ее увидеть. Вместо этого я здесь, жду ее, как собака хозяйку, но не могу отрицать, как она заставляет меня задыхаться от нетерпения, куда бы ни пошел.