Книга Все темные создания, страница 97 – Паула Гальего

Кириан заставляет Нириду отдать меч одному из солдат перед нашим уходом, и я задаюсь вопросом, куда он собирается нас вести, если вход в это место требует разоруженияили, по крайней мере, вида, что мы не вооружены. Я уверена, что оба они скрывают защиту под своими нарядами.

Когда дорога исчезает и мы начинаем ступать по траве, я замечаю, что она всё ещё влажная, несмотря на солнце, и мне приходится смириться с тем, что моё платье будет испачкано.

Я иду молча, на стороже, обращая внимание на каждый мелкий нюанс, потому что не знаю о месте, куда мы идём, ничего, кроме того, что узнала из отчётов, составленных, когда Лире было девять лет. С тех пор она больше не ступала на эту землю, и всё указывало на то, что она даже не думала о ней. Но теперь я не знаю, чему верить.

Я готовлюсь к сложным вопросам, к комментариям, на которые придётся отвечать, но никто из них не говорит ни слова, пока мы пересекаем лес, выходим на новую дорогу и начинаем спускаться к городу.

Мы сразу же уходим от центра и попадаем в оживлённый квартал, где улицы полны телег, уличных торговцев и детей, бегающих туда-сюда, не глядя по сторонам.

После второго любопытного взгляда я ещё сильнее кутаюсь в накидку и натягиваю капюшон, чтобы скрыть свою внешность.

Меня удивляет, с какой безмятежностью движутся Нирида и Кириан. Даже без солдат и мечей, я не могу поверить, что их трудно узнать.

Нириду невозможно забыть. Её уверенная походка, рука на бедре, словно привычка класть её на невидимую рукоять, прекрасные светлые волосы, собранные кожаными лентами, и высоко поднятый, гордый подбородок… Весь этот образ должен быть запомнен теми, кто хоть раз видел её во главе армии.

И Кириан… Кириан тоже не из тех, кто может затеряться в толпе, даже в тёмных одеждах, в которые он одет сегодня.

— Мы здесь в безопасности? — спрашиваю я.

Нирида бросает на меня взгляд через плечо, но не удостаивает ответом.

— Нечего бояться, принцесса, — говорит Кириан с явным удовольствием, не скрывая насмешки. Он смотрит на меня с намеками, которые я предпочла бы не понимать. — Можешь снять этот уродливый капюшон.

Я игнорирую его последние слова.

— Вас не беспокоит, что нас могут узнать? — говорю я отводя взгляд, когда продавщица из одного из ларьков смотрит на нас слишком пристально.

— Никто из этих людей не видел тебя последние десять лет, — отвечает Кириан, останавливаясь у лавки с украшениями. — А мы с Ниридой не настолько важны, чтобы нас заметили.

Несмотря на его спокойствие, меня не покидают сомнения. Я держусь подальше от лавок, когда они подходят ближе, пока не доходим до прилавка с жареными миндалем.

Аромат привлекает меня к ларьку, возле которого уже остановились несколько детей с родителями. Здесь не только жареный миндаль, но и лесные орехи, и печеные каштаны, от запаха которых мне хочется плакать.

Запах переносит меня назад, в давно забытое воспоминание, затерянное среди тьмы: у меня замерзли пальцы от холода, Элиан протягивает мне печеный каштан, и я грею руки, прежде чем очистить его и съесть. Ко мне подходит лицо, точь-в-точь как мое, и я знаю, что это Алия. Таких, как мы, было много, еще девятнадцать, но её я всегда узнаю, потому что я ненавидела её больше всех. Элиан протягивает ей каштан и садится с нами молча. Он говорит что-то, похожее на «вы обе одинаково вспыльчивы, не знаю, почему не ладите», и тогда Алия забирает кулек с каштанами, а я щипаю её за бок. Это был первый и последний раз, когда мы были вместе добровольно.