Книга Все темные создания, страница 92 – Паула Гальего

В крыле, отведённом для придворных на первом этаже, комнаты остаются открытыми… и пустыми. За многими дверями скрываются только покрытые тканью от пыли мебель и воспоминания о днях былого уюта, когда во дворце царила суета в преддверии праздника Оцайла, Месяца Волков. Мне практически не встречаются аристократы, за исключением тех, кто собрался в одной из комнат, чтобы поиграть в карты, и дамы, читающей в другом помещении, где две её подруги тихо беседуют.

Когда я подхожу к двери в конце коридора, я на мгновение замираю. На резьбе по дереву изображена история этого рода: битвы, завоевания, сделки и союзы… Важнейшие события династии, которая завершает свой путь с Лирой и её братом.

Львы, должно быть, даже не заметили этого. Иначе они бы уже превратили эту дверь в дрова для зимнего костра.

Внутри находится тронный зал.

Мне нужно несколько секунд, стоя на пороге, чтобы привыкнуть к темноте. Вижу одинокий трон вдали, черную пустоту за огромными окнами… и в мыслях оживает воспоминание о том же зале более десяти лет назад: февральское солнце, согревающее беломраморный пол, снег, скапливающийся у стекол, тихие звуки музыки, смех и оживленные разговоры. Подданные стоят по бокам, родители Лиры сидят на двух одинаковыхтронах, её брат гордо стоит рядом, а Лира рядом со мной, и я с честью веду её к ним. В тот раз именно она объявляла начало праздника Оцайла. Её детский голос не дрожал, она говорила уверенно, и все разразились аплодисментами, когда она закончила. Отец нарушил протокол и усадил её к себе на колени, а мать, ласково кивнув мне, шепнула на ухо, что я прекрасно справился.

Почти слышу, как аплодисменты растворяются в черноте, окутывающей тронный зал. Голоса и смех — это лишь призраки ушедшего мира.

Теперь я стучу в дверь и жду ответа, готовый войти сам, если Лира притворится, что не слышит.

Кажется, она только что принимала ванну, её щеки пылают, волосы ещё влажные, но аккуратно уложены. Она в ночной сорочке и шелковом халате, явно позаимствованном здесь. Когда она стягивает пояс на халате в попытке выглядеть скромнее, контуры её тела становятся ещё более явными.

Оглянувшись по сторонам, она хватает меня за руку и втаскивает внутрь. Затем громко захлопывает дверь и поворачивается ко мне лицом, оставив меня между дверью и собой.

— Ты с ума сошёл? — спрашивает она. — Мы больше не в дешёвых постоялых дворах, где нас никто не знает. Это дворец. За нами наблюдают дворяне, а прислуга — сплетничает.

Её рука упирается в стену чуть выше моего плеча. Её лицо всего в нескольких сантиметрах от моего. Если бы она встала на цыпочки…

— После того, как ты втянула меня сюда с такой силой, им будет, о чём поговорить, — замечаю я.

— Я не хотела, чтобы тебя видели, — протестует она.

— Ага. — Я нарочно опускаю взгляд на её губы, красные и слегка припухшие. — Ты прижала меня к стене с какой-то конкретной целью или…?

Лира шипит сквозь зубы ругательство и отходит от меня, возвращая мне пространство, в котором я действительно начинал нуждаться, ради нас обоих.

Я пришёл поговорить.

Комната обставлена мебелью, которая явно не принадлежит ни этому двору, ни этому королевству; роскошная и вычурная, в стиле Львов: диван с синим и белым узором, украшенный столик с резными изделиями и диковинками, бархатные кресла, бар с различными напитками, пышные подушки с яркими и замысловатыми узорами и бюсты какого-то короля, стоящие на полке у окна.