Книга Охота на Любимого, страница 62 – Яна Малышкина

В общем, светлую, большую стенку пришлось отдать ему на растерзание.

Что тут делает кустик? Тем более, что я его со собой не брала?

А ему скучно одному стало. И одиноко. Да и вообще со мной намного веселее. Ах да, и Мэлиару он свой шедевр не подарил, это тот который кровавый. Это он так объяснил, что он делает в моей сумке с расширенным пространством.

Это я поняла.

Не поняла я другого. Почему он был не просто в моей сумке, а в МОМ БЕЛЬЕ! Да еще умудрился надеть на себя одну из подаренных мамой ночнушек! Да еще и выбрал одну из самых… э-э-э… кошмарных. Кошмарных в плане в ней спать. Потому что в ТАКОМ спать нереально. Со стыда раньше помрешь, чем до постели дойдешь. Там же одни какие-то разрезы, вырезы и дыры! Угу, и цвета такого ярко-алого с кокетливыми бантиками из тонких ленточек.

Я же даже сначала не появлению Куста удивилась, а этому… творению извращённой мысли.

В ступоре минуту, наверное, лицезрела ЭТО. Кустик так хорошо ночнушку надел. ВСЕ можно было рассмотреть!

Куст же подумал, что это я так его появление впечатлилась. И начал корешками по полу водить, мол я такой скромненький и невинный.

У меня от этого зрелища веко дергаться начало.

Вот тут кустик и начал торопливо все объяснять. Что он и скучал, и одиноко ему, и тоже к Мэлиару хочет. Я это все посмотрела-посмотрела и в сторонучку отошла на пару шагов. Просто я сумку же в гардеробную закинула. А комнатка оказаласьтакой просторной, с зеркалами весящими в воздухе, с пуфиками в уголках и светящимся потолком. Обалденная комната. Там бы еще нарядов повесить, вообще было бы прекрасно.

Но вернемся к сумке.

Я, когда предоставленные гостевые покои рассмотрела, то пошла посмотреть, что мне мама там в дорогу собрала. Свою-то сумку я собрать не успела, да и не брала я ничего. Понадеявшись, что в сумке есть все-таки вещи, я стала рассматривать содержание сумки в гардеробной. И достаю одно платье, второе…

И тут из вещей выскочила ветка. Потом вторая. Пошевелила листиками. Замерла. Я тоже, смотрю во все глаза. И этим самым глазам не верю. Одежда задрожала и из нее появился куст. В совершенно неприличной ярко-алой ночнушке.

И когда он вылез, и рассказывал про себя. Я все это время стояла спиной к зеркалу.

И вот я отошла, чтобы кустику обзор на зеркало освободить. И стою дальше молча, жду. И дождалась!

Куст увидел отражение в зеркале. Замер. Потом резко бросился к зеркалу, так что вещи, которые были вокруг, разлетелись из-под его корней. И Шур Шурыч, уперевшись веточками в зеркальную поверхность, смотрит… видимо, на себя.

Одну секунду смотрит, вторую… И тут начинает дергано снимать с себя ночнушку!

Дергается как припадочный, трагически заламывает веточки, корешки. И дергает ночнушку, чтобы ее снять. А тряпочка сниматься не хочет и за все ветки, сучки кустика цепляется.

Я уже немного отошла от такого зрелища и кинулась кустику помогать. И тоже начала дергать неприличную тряпочку, пытаясь стянуть ее с друга. А Куст так дергается, что только еще больше в ней запутывается. Я в одну сторону тяну, он в другую. Результат нулевой. Куст яростно шуршит, я шиплю и…

И в этот момент двери в гардеробную открывается.

Мы как это поняли, что не одни больше, вскрик женский услышали. Замерли, не шевелимся. Потом и я, и кустик медленно повернулись в сторону дверей. Оценили ошеломленный вид девушки, замершей в дверном проеме и смотрящей на нас.