Книга Полжизни за мужа, страница 89 – Нина Бьерн

Он весело подмигнул мне и начал что-то уже рассказывать, как меня схватил за руку мой проводник.

– Простите, мастер Фаристос, но Верховные мастера велели мне провести гостью по мастерским. И у Вас мы уже увидели все, что нужно. Идемте, госпожа, – мальчик повел меня к выходу.

– Эх, Аригулис, – засмеялся нам в след мастер. – Жаль, что ты больше не мой ученик, а то я бы…

Что «он бы…» мы уже не услышали, потому что дверь за нами плотно закрылась.

Мастерские были великолепны. Мы бродили по ним почти полдня. Я смотрела, трогала, наслаждалась и восхищалась мастерством веретенников и размахом их работы. Пока мы шли к Купели духов, я пыталась выбрать, куда же пойти в первую очередь.

Уже знакомый мне привратник возле Купели Духов приветливо кивнул мне и дал знак окунуться туда еще раз. Я не представляла, как именно духи будут выбирать мне имя и почему именно они будут это делать. Но я без страха снова подставила свое тело и свои мысли их касаниям.

Когда я уже стояла перед привратником, готовым озвучить выбранное имя, его зеркало вдруг коротко сверкнуло. Он открыл новое пришедшее послание и напрягся.

– Вас просят срочно прийти в зал Четырнадцати.

– Что случилось? – заволновалась я.

– Идите, идите, – заторопил меня привратник. – Данные обследования на имя и выбранный вариант я пришлю прямо туда.

Мой юный провожатый почти бежал по коридорам. Я едва поспевала за ним на едва гнущихся от волнения ногах. Почему так срочно? Они передумали брать меня?

Уже знакомый мне более широкий коридор, «средний» бесстрастный как ледышка служащий и богатый зал с зеркальным полом. Мастера стояли кружком в центре комнаты, обсуждая что-то. Увидя меня, они расступились и человек в шляпе и в красивом черном плаще сотороченным шелком воротником, стоящий спиной ко мне, обернулся.

Я застыла на месте, как прибитая гвоздями. Знакомые темно-янтарные глаза, горящие волнением и напряжением, под отделанными шелком полями шляпы. Мужские губы при моем появлении растянулись в знакомой до сладкой дрожи в животе чувственной улыбке. Он снял шляпу и солнечный свет привычно заиграл бликами в его волосах цвета платины.

Меня бросило в жар. Горло перехватывало снова и снова, пока я ловила собственные судорожные вздохи прижатыми к губам пальцами.

– Здравствуй, – сказал Нирс, теребя в руках шляпу.

Он. Любимый.

Лицу стало невыразимо жарко. Перед моими глазами вдруг все поплыло, и я стала оседать на пол, проваливаясь куда-то в небытие.

Меня куда-то несли. Что-то говорили мне или друг-другу. Я цеплялась за родные сильные руки, обнимавшие меня так крепко. А потом мы сидели где-то. Нас оставили вдвоем. Я свилась колечком на мужских коленях, и меня покачивали как маленькую, гладили мои плечи и любили. По-прежнему. Я чувствовала. И я плакала, потому что давил на грудь огромный клубок чувств, в котором переплелись страх, боль от разлуки, облегчение, любовь и надежда. Я затихала, закрывая глаза. Боялась поверить, что это действительно он, и что он помнит. И снова плакала.

Когда я немного пришла в себя, оказалось, что мы сидели в том же зале Четырнадцати на одном из диванчиков. На столике перед нами стоял графин с водой.

Нирс наполнил для меня стакан, и я приняла его трясущимися руками.

Первая буря чувств стихла, превратившись в легкую поземку, метущую где-то в глубине души. В голову полезли мысли.