Книга Полжизни за мужа, страница 84 – Нина Бьерн

– Позаботься о нем. Его зовут Киро. Это значит «царь». Поезжай на нем. Незаметнее будешь.

– Спасибо, – Нирс растворил ящера и принял коня, погладив по мощной шее. – Царь, значит.

– Прости дакатов, брат, – даро склонил голову перед охотником. – Если бы я знал, что затеяла Данка, вмешался бы сразу.

– А как же Шани? Она уехала, а ее не остановили.

– Мы вольный народ. У нас можно прийти к костру с одной любовью, а уйти с другой. Если все согласны, даро не вмешивается. Дакат-рунай постигло большое горе. Пока мы убирали тела, женщина твоя уехала с Марку, не сказала ничего, и мы думали, по своей воле.

– Я понимаю, – Нирс забрался в седло и предупредил даро. – Уходите отсюда. Беда может вернуться.

– Пусть помогает вам солнце, – благословил даро всадника, и коня, и дважды хлопнул жеребца по плечу. – Вперед.

Нирс пришпорил коня и направил его к дороге на Белый лес.

Окна небольшой светлой комнаты, в которой меня поселили, выходили на Белый лес. Шелковые с нежными узорами шпалеры украшали стены, делая пространство уютным. Гладкое покрывало на высокой мягкой кровати, несколько вышитых подушечек. Тоже шелковых. Небольшое трюмо белого дерева, стул с резной спинкой перед ним, пушистый ковер под ногами. И те самые зеркала со знаками. Много-много зеркал, из которых на меня смотрела другая версия меня. Привыкать к своему новому образу было сложно, но в этом, как ни странно, обилие зеркал помогало принять себя изменившуюся.

Сидя на широком подоконнике, я смотрела на необъятное море белых крон на горизонте. Где-то там за ними идет сейчас по дороге дакат-рунай. Впереди на своем буланом коне едет даро. За ним трое сильнейших мужчин. Раньше центральное место среди них занимал Марку. Теперь же он бродит где-то в бесцветной чаще. Очень хотелось, чтоб у него все было в порядке. Пусть бы миновала его беда. Белый лес полон опасностей.

При мыслях о Нирсе щемило сердце. С дакатами ли он еще? Или ушел в свои родные края? Как он пришел в себя после ранения? Не болит ли что-то у него, не осталось ли шрамов на теле, которые будут беспокоить его всю жизнь? Как он чувствует себя? Растерян ли? Много ли воспоминаний нарушила Данка своим вмешательством? Не навредила ли ему сверх меры.

Если Нирс теперь не помнит меня, он не помнит и того, что за нами шла охота. А значит, он уязвим, если за ним снова придут.

Марку обещал, что приглядит за ним, пока он будет приходить в себя. Это обошлось дакату нелегко. Я все видела и понимала. Он согласился, потому что я попросила. И я верила, что он сдержит слово.

Гостевое крыло было почти пустым. Кроме меня здесь жил толькоодин старик, почти выживший из ума. Он был тихий, улыбался своим мыслям, глядя невидящим взглядом за окно, иногда рассказывал истории, похожие на сказки, и называл меня разными именами. Нет, он не путал мое имя. Он просто каждые пятнадцать минут придумывал мне новое, обязательно присваивая ему какой-то цвет. За пару часов пребывания в гостиной я успела побывать Лазурной Марой, Карминовой Тари, Сиреневой Лери, Белой Кадери, Розовой Гаони и даже, кажется, Голубой Мритой. Каждое новое нелепое имя неизменно вызывало новую улыбку, потому что произносил старик его совершенно по-особенному. То с улыбкой, то уважительно, то мечтательно. Слушать его было интересно. Его тихие чудачества отвлекали меня от собственных тяжелых дум.