Книга Полжизни за мужа, страница 57 – Нина Бьерн

А на Великой равнине наоборот. Сын – великая радость, продолжатель рода, защитник. Дочь – ну что ж, пусть будет. Сыновей холят, обучают, берегут. Девочки – разменные монетки. Чем больше наделаешь, тем удобнее заключать выгодные союзы.

У дакатов, определенно, лучше.

Интересно, а как принято в клане у Нирса? Я ничего не знала ни о нем, ни о его народе. А ведь мне предстоит вскоре жить с ними на одно земле. С твердой уверенностью расспросить Нирса о его доме, я крутилась по дакат-рунаю. Помогала женщинам, играла с детьми. С радостью я влипала в любую суматоху, в любое движение.

В Черной обители будни скучны и серы. Будь сдержана в чувствах. Не кричи, не поднимай шума. По коридорам ходи тихо. Ты же стайра. Будешь наводить вокруг себя бурю страстей, мертвые тебя учуют. Те, которые не хотят упокоения. Те, которые застряли между мирами. И они все придут к тебе. И сойдешь с ума от их голосов. И завладеют они твоей силой и будут использовать тебя как якорь, чтоб зацепиться за этот мир сильнее, чтоб завершить то, что они не успели при жизни. Сил у них много, желаний – тоже. А вот совести и человечности больше нет. Потому что души больше нет. Только разум. Только дух.

Потому в стенах Черной обители стоит вечна тишина. Там учат замораживать свои чувства. Обесценивать их, отрекаться от них, смирять стремления души и ждать. Чего? Я никогда не могла понять. Своей смерти что ли? Так и прожить всю жизнь с серостью в чувствах? Я была не согласна. Я не настоящая стайра, а даже если бы была ею, все равно не смогла бы так. И тогда было бы еще хуже, потому что обезумевшая проводница в мир мертвыхспособна наделать много бед.

Нирс и Марку вернулись довольно скоро. Следом за моим мужчиной не спеша шел, покачивая крупной головой с белой «звездой» на лбу, наш каурый конь.

Дакаты встретили мужчин и скакуна ликованием. Лошадей кочевой народ тоже очень уважал. Коней не бросали. Их холили, их лечили, если те заболевали. Охромевшие лошади не взнуздывались. И лишь в крайних случаях, если вернуть здоровье и полноценную жизнь коню не получалось, дакаты умерщвляли животное. Съесть лошадь считалось почетным. Это значило – перенять ее силу. Конину ели всем дакат-рунаем. Ушедший из жизни конь причислялся к народу дакатов.

Я подошла к вернувшемуся к нам скакуну, и он узнал меня. Радостно всхрапнул и ткнулся бархатным носом мне в руку.

Конь был поручен моим заботам, а Нирс снова ушел из дакат-руная. На этот раз на охоту. Я осталась его ждать.

Поглаживая шею жеребца, я напевала себе под нос дакатскую песню, мотив которой засел в моей голове еще со вчерашнего вечера.

– Э! Моя Кару! – Марку встал рядом, теребя конскую гриву.

– Марку, – я ему обрадовалась. Конечно, я не виновата, что не смогла ответить на его чувства, но все равно было не по себе от того, что он отгородился.

– Ты решила остаться с ним? – он взял меня за руку и развернул лицом к себе

– Да, Марку. Прости. Не могу я пойти с тобой.

На его лице промелькнула серой тенью боль и тут же исчезла, словно унесенная ветром.

– Знай, моя Кару, я всегда буду ждать тебя. Если тебе надоест твой муж и тебе захочется настоящих чувств, найди Марку.

– Хорошо, я непременно подумаю.

– А если ты будешь счастлива, знай, где-то под этим же самым солнцем счастлив будет за тебя и твой Марку.