Книга Полжизни за мужа, страница 56 – Нина Бьерн

– Найрани, – догадалась я.

– Да, – он кивнул. – А когда появилась ты, было не по себе. А вдруг это тоже не оно. Не то самое чувство.

– А оно – то самое? – спросила я.

– То самое, – подтвердил Нирс. – Теперь я точно знаю. Когда я сегодня смотрел, как ты танцуешь, понял, что буду полным ослом, если отпущу тебя. Никогда бы не подумал, что для того, чтоб найти женщину, мне придется украсть ее у другого.

Я засмеялась.

– Ты неответила, – напомнил мужчина. – Я жду тут весь такой изнывающий, а ты смеешься? Ты будешь моей? Поедешь со мной в мой клан?

– Да! Конечно! – ответила я уже ему в губы.

Заснули мы, тоже не расцепляя тел, и проснулись когда уже вся община дакатов была на ногах. Я обнимала Нирса даже во сне. Он спал почти не шевелясь, уткнувшись мне в плечо и сложив на меня руку. Мой огромный эльфоподобный медведь. Умиротворение раскатывалось в душе как пушистое мягкое одеяло. Оно укрывало, прятало от всех бед. Пока я здесь рядом с любимым со мной не может случиться ничего страшного. Он не позволит. Он защитит.

Я погладила заросшую щетиной щеку, потянулась к спокойно расслабленному во сне лицу. Поцеловала уголок губ, на которых тут же расползлась довольная улыбка.

– Доброе утро, – хрипло шепнул Нирс, сгребая меня в крепкие объятья. Он перекатился на меня, устраиваясь точно между моих бедер. Я обняла его за шею, притягивая к себе для поцелуя.

– Доброе утро, – ответила я с судорожным вздохом, выгибаясь от острого удовольствия, потому что мой мужчина медленно двинулся, наполняя меня собой. Уровень наслаждения моментально взлетело до небес, словно тело даже ночью отдыхало, уже готовое к нему.

Из повозки мы вылезли несколько позже весьма помятые, уставшие, на чуть дрожащих ногах, но абсолютно счастливые. Позавтракали вчерашними овощами и хлебом, да выпили чая.

Марку на меня не смотрел. Он хмурился, буравил взглядом дрова в костре, и изо всех сил делал вид, что нас с Нирсом не существует.

Вся община знала, чем мы занимались всю ночь. Мужчины выражали Нирсу свое уважение, как проявившему подобающую мужскую мощь и выдержку. А я в эти моменты краснела, потому что следом похвалы доставались и мне, потому как сумела такое желание в мужчине пробудить. Девушки воспринимали все несколько спокойнее. Только парочка хмурилась, поглядывая на Нирса. Хотели бы быть на моем месте, как я догадалась. Они и накануне вечером смотрели на него. Я не переживала по их поводу. В своем любимом я была уверена. Потому я послала им пару уничтожающих взглядов. Одна из дакаток тут же отошла. Вторая – Данка – ответила мне тем же. Смотрела на меня, гордо вскинув рыжую голову и взгляд отводить явно не собиралась. Настырная.

Я чувствовала себя настолько сильной и счастливой, что эта девица казаласьмне лишь пчелой, кружащейся над моим яблочным пирогом. Пожужжит и отстанет.

После завтрака благодушно настроенный Нирс и молчаливо-мрачный Марку ушли в город вызволять нашего коня. Я осталась в дакатском лагере, с удовольствием постигая быт этого народа.

Оказалось, они называют свою общину Дакат-рунай. Само слово «дакат» в переводе на общий равнинный язык значит «солнечное пламя». Приставка «рунай» – путь, путник. Во главе каждого Дакат-рунай стоит свой даро. Солнечный муж.

Их дети с рождения говорят на двух языках. Когда рождается дочь, ее называют «передающая солнце» или «дара». Рождение девочки в народе всегда сопровождается большим праздником и отмечается с размахом.