Книга Полжизни за мужа, страница 161 – Нина Бьерн

Они все не приходили.

В небо я тоже смотрела подолгу. Оглядывала края вытянутой горной чаши, в которой находилась деревня, и тоже ждала.

Мама Давира тоже ждала. Тоже переживала. Я видела по ней. Но я не понимала, как ей хватало мужества и выдержки заниматься повседневными делами. На ее печке постоянно что-то шкварчало, булькало. Из котелков приятно пахло то наваристым супом, то тушеным мясом.

Я старалась помогать, но все валилось из рук. Приходилось прилагать серьезные усилия, чтоб хотя бы не портить то, что я начинала делать. Мысли каждуюминуту уплывали к Нирсу. Получилось ли? Живы ли те, кто пошел ему помогать?

На четвертый день отсутствия ящера Нирса я готова была уже впасть в панику. Руки дрожали. Голос дрожал. На пятый день готова была уже усомниться в собственной вере в хороший исход всего этого. Собственно, почему я должна верить? Со мной всю жизнь происходили события, которые не кончались ничем хорошим, как бы я не верила в счастливое разрешение проблемы. Счастливым оно зачастую оказывалось для кого-то другого. А иногда – несчастным для всех, кто вокруг меня.

И все ценное, что появилось в моей жизни, пришло ко мне из беды. Наши дети, любовь, моя семья, в которую теперь входила еще и эта милейшая женщина так идеально подходящая под слово «мама», и суровый, но справедливый пожилой «папа», так похожий на Нирса. Именно поэтому я все еще продолжала верить. Нирс жив. Пусть он будет жив.

– Летят! – крикнул кто-то, указывая вверх над перевалом. Темная точка приближалась и светлела. У нее уже можно было различить крылья, мерно взрезающие вечернее небо.

– Летят! Летят! – повторили другие голоса.

– Летят, мама Давира! – крикнула я, поспешно вытирая испачканные мукой руки.

Я бросилась на улицу, на ходу натягивая плащ. Ботинки шлепали по моим икрам незастегнутыми ремешками, норовя слететь с ног. Но я готова была бежать и босиком по снегу, лишь бы быстрее. Летят! Боги, хоть бы его нашли. Хоть бы он был жив!

Люди собирались у домика, выкрашенного белой краской. Там над головами людей вздымались огромные крылья летающего ящера.

– Пропустите! – попросила я, пытаясь протолкнуться в центр. Люди расступались и давали мне дорогу. Я видела спину Арека, отступившего немного назад, чтоб пропустить Айгира, поднимавшегося на ступеньки беленького домика.

Охотник держал кого-то на руках. Крупное тело, бессильно болтающаяся при каждом движении Айгира рука, слипшиеся волосы, лицо в ссадинах, израненное тело в драной одежде, настолько перепачканное кровью и грязью, что было сложно узнать того, кого заносили в дом знахарки тети Улы. Мое горло перехватило.

Это он. Охотники нашли его!

Я вбежала в дом следом. Тетушка Ула расстелила поверх одной из кроватей белую простыню, на которую Айгир аккуратно положил Нирса. Знахарка четко и уверенно раздавала указания. Накипятить воды, принести тканьи травы для лекарств. Айгир вытолкал столпившихся в комнате и волнующихся охотников за двери. Мы остались вчетвером. Я, тетушка Ула, мама Нирса и молодая женщина – та самая Найрани.

Пока мама Давира грела воду, мы со знахаркой ножницами срезали лохмотья, в которые превратилась одежда Нирса. Картина открывалась ужасающая. Нирса мучили. Били, резали. Все тело Нирса покрывала испарина от лихорадки. В ранах шло заражение. Радовало только то, что у Нирса все еще были силы бороться с заразой в его крови. А значит, надежда, что он выкарабкается, есть. Меня трясло, когда я находила все новые раны и порезы под драными грязными тряпками. Ула попыталась было отправить меня на улицу, но я уперлась и готова была вцепиться намертво в спинку кровати, лишь бы остаться.