Книга Полжизни за мужа, страница 122 – Нина Бьерн

Наверное, Мартиан каким-то образом угадал мои мысли, так как его лицо еще больше помрачнело.

– Ты как была грязной шлюхой, несмотря на свои благородные корни, так и осталась. Мне даже имя твое произносить противно, – процедил он, презрительно скривившись. – Но ты все еще моя жена. Моя маленькая гулящая жена.

Да, я пока еще его жена. Но бракне подтвержден. Тогда в гостинице он не смог. Если он все-таки захочет скрепить союз сейчас… Я не могла представить себе, как пережить это. Неужели снова повторится все, что он делал со мной в гостинице. Как бил, как толкал и швырял по комнате.

– Думала, можешь спокойно продолжать позорить меня и мою семью? И от брачного браслета избавилась без зазрения совести. Мне такой роскоши не дали, – он поднял руку и продемонстрировал свой не сросшийся браслет. – Я вынужден был носить его каждую секунду и притворяться скорбящим мужем. Пока лежал раненый, я смотрел на него и думал, как я ненавижу тебя. И ты все еще моя собственность. Ты уйдешь, когда я захочу. И не к своему любовнику, а к богам.

Я слушала его монолог. В голове вместе с его словами крутились какие-то ответы, возражения, оправдания. Он сделал из меня монстра. Так ему, видимо, легче было жить. Я не перебивала. Мне самой было страшно до дрожи в коленях. За себя, за Нирса, за детей. И если я просяду, покажу ему, насколько я его боюсь, значит он выиграет. Он ведь пришел сюда, чтоб попугать и поглумиться.

– Не переживай, – продолжал Мартиан. – Мы обязательно дождемся твоего любовника. Не бойся, любимая моя. В одиночестве умирать ты не будешь.

А дальше его окончательно понесло. Он распалялся все больше, описывая, что именно и как он сделает со мной и с Нирсом. Как будет мстить, мучить, убивать. Если по началу он еще смотрел мне в лицо, чтоб видеть реакцию на свои слова, то теперь он ушел в себя и продолжал говорить уже только для себя. Теперь мне не было необходимости держать лицо. Мартиан все равно его почти не видел. А если и видел, то не замечал выражения.

И я боялась уже не его слов о том, как он поступит со мной. Я видела перед собой сумасшедшего. Он представлялся мне страшной исковерканной куклой, у которой вместо головы рука, сама голова на спине, а ноги приделаны к ней вместо рогов. Страшно было от того, что у человека напротив настолько вывернутая душа. Она проглядывала в его глазах ломаная – без корней и стержня, гниющая от страха.

Он боялся меня. Как ни странно, этот рослый и сильный внешне мужчина боялся девчонки со связанными руками, сидящей в клетке. Он боялся того, кем он стал после встречи со мной. И он ненавидел меня за собственную слабость и немощность. Я стала той отправной точкой,с которой началось его падение. После происшествия в гостинице поехала и развалилась его плохо выстроенная без настоящих глубоких ценностей жизнь. Это именно то, что я увидела тогда, стоя на балконе гостиницы в Нирсе. Твердость его натуры. Поэтому я неосознанно выбрала его и хотела, чтоб он, а не Мартиан, оказался женихом. Если поставить этих двоих мужчин рядом, то Нирс представлялся бы крепким деревом с сильными корнями, которому как ни подрезай ветви, как ни руби крону, она вырастет снова. Мартиан – это бесформенная масса, украшенная сверху шелковыми лентами, золотом и блестками.