Книга Королева разрушенных империй, страница 69 – Бринн Уивер

— С каждой минутой увереннее, Жнец.

Взгляд Ашена скользит по моему лицу в поисках сомнений. Я знаю, что их нет. Когда он, кажется, удовлетворен, дым развеивается на ветру. Его ладонь опускается с моего плеча, чтобы обхватить мою руку, согревая золото на моем пальце. Когда я оглядываюсь на сестру, ее улыбка уже не такая яркая, как была, а рука лежит на груди.

Я поворачиваюсь вперед, и мы с Ашеномидем к сцене, где мистер Хассан, Коул и Эдия спустились в орхестру. Виолончель и контрабас играют мелодию, одновременно завораживающую и полную надежды, а глаза Эдии темнеют, превращаясь в космос и звезды. Она поднимает ладони, словно совершая подношение, и создает над нами арку из света. Сверкающие цветы пастельных голубых и розовых оттенков расцветают и осыпают нас светящимися лепестками, когда мы останавливаемся перед ними.

— Когда дело доходит до брака, вампирские обычаи адаптируются под человеческие обряды, — говорит мистер Хассан, его улыбка мерцает, как пламя свечи, когда он открывает тяжелую книгу на закладке с лентой. — Жнецы редко вступают в брак, даже в своем Царстве. Я не знаю вампира, который когда-либо женился на демоне. Поэтому мы воспользуемся древними обрядами Гильдии Гильгамеша, и ваш союз будет вписан в анналы Аптекарей. Вы согласны?

— Да, — говорю я, и Ашен кивает один раз.

Мистер Хассан кряхтит, поворачиваясь к Эдии.

— Диадемы, sahira.

Эдия улыбается, ее кожа светится в сиянии, исходящем из глаз, где кружатся крошечные звезды галактик. Я чувствую, как что-то вплетается в мои волосы, и поднимаю руку, чтобы коснуться венка из тонких веточек и крошечных кристаллов, холодных, как капли льда. Эдия переводит внимание на Ашена, и я пытаюсь сдержать растущую улыбку, кусая губу, пока не чувствую вкус меди.

— Она сделала мне рога, да? — Жнец бросает на нее пустой взгляд.

Звонкий смех наполняет амфитеатр, когда две короткие сверкающие ветви вырастают из его волос. Но через мгновение они разделяются, удлиняются, превращаясь в низкую корону из оленьих рогов и черного плюща.

— Кольца, — говорит старик, и Коул кладет кольца на раскрытую книгу. Я отдаю свое обручальное кольцо, когда пожилой аптекарь бросает на меня выразительный взгляд. Мистер Хассан достает из пиджака маленькую ампулу и рассыпает пыль с нее на кольца. — Beata sunt haec amoris signa, quae latorem in omnia regna sequuntur.

Пыль трещит и исчезает, будто впитываясь в кольца. Затем старик передает мне первое кольцо — широкую черную полосу с отполированными краями того же золотого оттенка, что и мое кольцо. Я поворачиваюсь к Ашену, беру его руку и держу кольцо у кончика его пальца.

— Теперь повторяй за мной, azizati, — говорит мистер Хассан, и я киваю, наблюдая, как он опускает глаза к текстув старой книге. — Любовь, дающая жизнь умирающим, примири свое сердце.

Я смотрю на Ашена, а он — на меня, и в наших глазах читается удивление. Это так похоже на мое заклинание с той первой ночи, когда мы встретились, заклинание, которым я спасла его жизнь. Мистер Хассан чувствует мое колебание и смотрит то на меня, то на Ашена.

— Что-то не так?

— Нет, — отвечаю я с медленной улыбкой. Я каким-то образом знала эти слова месяцы назад, и это наполняет меня одновременно изумлением и покоем. — Любовь, дающая жизнь умирающим, примири свое сердце.