Книга Каролина. Часть вторая, страница 70 – Мери Ли

Я косо поглядывала на Криса и несколько раз хотела спросить, почему он ненавидит мои слезы? Я что так ужасно выгляжу в этот момент?

В госпитале были невообразимые очереди, а медики не справлялись с потоком.

– Идем, – говорит Крис.

– Куда?

– Ко мне домой.

И я пошла, потому что не могла смотреть на людей, которых подвела. Стоило мне остаться одной и все пошло к чертовой матери.

– Пансион сгорел, – шепчу я.

– Ты уже это говорила.

– Правда? Не помню.

– Что случилось?

И я начала рассказывать о том, что было, пока Крис отсутствовал. Я рассказала обо всем, что произошло, пока его не было рядом. Оказалось, что событий было куда больше, и мы дошли до дома Криса еще до того, как я добралась в рассказе до середины своего расследования.

На то, чтобы раздеться и смыть с себя останки мартышек, кровь, землю и пот, ушли все силы, которыми я располагаю. Выключив воду, отодвигаю прозрачную шторку и наступаю на прохладный кафель. Аккуратно обтираюсь полотенцем, стараюсь не травмировать лишний раз отметины от когтей и содранный до мяса локоть. Вонючие мартышки.

Промакиваю волосы, а вот завязать полотенце на голове не получается, не могу поднять руку, при попытках болью прорезает до самой лопатки. Бросаю это дело и беру темно-синюю плотную рубашку, аккуратно проталкиваю руки в рукава и застегиваю пуговицы под самое горло. Но в этом ноль смысла, ведь снизу-то я голая. Хоть рубашка и скрывает мое побитое тело до середины бедра, я все равно натягиваю трусы и беру несколько секунд перерыва.

Из меня словно высосали все жизненные силы. Я – оболочка без души и морального компаса.

Краем глаза ловлю отражение в зеркале, поворачиваюсь и смотрю на себя. Потухший уставший взгляд, мокрая копна волос, поцарапанный подбородок, а я не помню, когда и что мне прилетело в лицо.

Постоянно битая, царапанная, покусанная, убегающая от опасности. Я бы назвала себя магнитом для неприятностей. Мне бы не помешало приобрести какой-нибудь оберег.

Беру полотенце и выхожу из ванной.

Крис сидит на кровати, уперев локти в колени. Он уже успел переодеться в черные спортивные штаны и синюю футболку. Не замечаю на нем ни единой царапины. Несправедливо, что я выгляжу так, словно меня привязанную за ноги тащили по ухабам, камням и наждачке, а Крис как будто съездил на природу, послушал шум ручья и бегал среди полевых цветов.

Но я рада, что он жив и невредим.

Теперь я могу перекинуть Салем на его плечи и облегчить свои.

– Помоги мне, – прошу я, стараясь игнорировать внимательный взгляд, которым он осматривает мое тело. – Я не могу нормально вытереть волосы, а вода стекает за шиворот.

Опускаюсь на кровать и отдаю полотенце. Крис поднимается и встает рядом.

– Почему ты оказалась на улице? – спрашивает он.

Как объяснить то, что я хотела с помощью такой ужасной ситуации реабилитировать себя среди местного населения? Даже в мыслях это звучит, как максимально неприятный поступок.

– Я не буду говорить, ты снова начнешь бухтеть.

На удивление аккуратно и нежно Крис вытирает мои волосы и в какой-то момент у меня закрываются глаза.

– Не спи. Надо обработать раны.

– Там небольшие царапины, – отмахиваюсь я, пряча зевок за ладонью. – Отделалась малой кровью. Как твои дела? Сделал то, что планировал?

– Да. Все нормально, – говорит Крис и уходит в ванную, а потом приносит уже знакомую мне аптечку.