Книга Покров Тьмы, страница 126 – Маргарита Романова

Поставленный перед труднейшим выбором в его жизни, Малвель долго колебался. Он смотрел в серые глаза пегаса и ему казалось, что в них дрожат слезы. В конце концов очередной жалобный восклик Мариэль побудил его к действию.

— Ты лучший скакун из всех, кого мне довелось знать. — Прошептал он, положив ладонь на мягкий нос, истекающей кровью, кобылицы.

“Я уйду спокойно, зная, что рядом с моей наездницей остался такой верный друг”

Малвель, с мокрым от слез лицом, в последний раз погладил Лиру, вкладывая в этот жест всю благодарность и печаль, которые не мог выразить словами.

Снова опустился на колени, одну руку все так же держа на носу пегаса, а другой стиснув пальцы Мариэль.

Медленно, чтобы не навредить себе и не причинить еще больше боли раненной кобылице, он начал вытягивать из нее силы. Потрескавшиеся губы его шептали слова всеисцеляющего заклинания.

Мариэль закричала громче. Но даже ее крик не мог перекрыть влажные хрусты вправляющихся и сростающихся костей. Все раны стали медленно затягиваться. Кожа на обмороженных ладонях лопалась, высвобождая сукровицу, и тут же заживала.

Лира, быстро теряющая жизненную энергию, тихо, но протяжно и печально заржала. По телу ее прошли судороги, она медленно опускала голову. И вот, когда до пола оставалось всего пара сантиметров, ее голова безвольно упала. Большие серые глаза задрожали мелкой дрожью и навеки замерли. Она в последний раз всхрапнула и обмякла.

Все стихло. Словно все звуки разом исчезли. Малвелю даже показалось, что он оглох. Но он вдруг понял, что шуметь больше просто некому.

Безжизненное тело пегаса лежало у его ног. Казалось даже кровь прекратила течь из ее ран.

А Мариэль, освободившись от терзающих болей, снова провалилась в беспамятство.

Малвеля не отпускало не знакомое противное чувство. К горлу подкатил тугой ком вместе с осознанием чудовищного поступка: он убил! И убил не просто какое-то глупое животное или кровожадное чудище на подобии никса. А Пегаса — волшебного зверя, на столько же сознательного, как и он сам. Он убил умного верного друга. Мариэль никогда не простит ему этого. А если и найдет в себе силы, то он сам всю оставшуюся жизнь будет корить себя за то, что не нашел другого выхода.

Малвель рыдал, не отдавая себе в этом отчета, все так же стоя на коленях перед спящей Мариэль. Опершись локтями в матрас около подруги, он спрятал лицо в ладони и долго, протяжно закричал.

Крик разнесся по всему замку, эхо ответило каменным хором, в сто крат приумножая все переживания эльфа.

Силы покинули его раньше, чем оборвался его вопль. Он так и уснул между спасенной Мариэль и убитой им Лирой.

Проснулся он, обнаружив себя лежащим полностью на кровати и заботливо укрытым двумя одеялами. В единственное узкое окошко пробивался тусклый дневной свет и снопы снежинок, которые беспокойно кружась, укрывали подоконник пышным белым одеялом. В камине мирно потрескивал огонь, придавая ощущение уюта даже этому запустелому, разрушенному временем месту.

Малвель огляделся. Ни Мариэль, ни тела Лиры нигде не было. В сердце закралось беспокойство, вытеснив сонливость и то утреннее умиротворение, когда только проснулся, и ещё не успел подумать обо всех неприятностях предстоящего дня.

Соскочив с места, он кинулся наружу. Солнце еще не выглянуло из-за горных вершин. В долине царили сумерки. Все окутывал белесый туман. Землю укрывал сухой снег. В могильной тишине было слышно, как он шуршит, приземляясь. Озёрная гладь была неподвижна и казалась мертвой.