Книга Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея, страница 122 – Мосян Тунсю

— Это тысячелепестковый лотос снежной чистоты [1]! — выпалил он на одном дыхании.

Теперь-то Шэнь Цинцю точно знал, почему не мог воскресить в памяти это название.

Наименования вроде «снежный что-то там чего-то там» или «лотос такой-то сякой-то» заставят прийти в отчаяние и мнемонического гения. Было бы воистину удивительно, если бы он это помнил!

— Неплохо, это и в самом деле тысячелепестковый лотос снежной чистоты, — попугаем повторил за ним Шэнь Цинцю. — Этот цветок произрастал здесь долгие тысячелетия, подпитываясь духовной энергией, и наделён свойством противодействия всему демоническому, благодаря чему может служить защитой от монстров. Так что, пока мы остаёмся здесь, они не станут нам чересчур досаждать.

— Свойством противодействия всему демоническому? — внезапно повторил Ло Бинхэ.

Он явно ловил каждое слово, причём в глазах его разгорался огонь, от которого в сердце Шэнь Цинцю зашевелилось нехорошее предчувствие.

— Да, и что?

— Тогда, учитель… выходит, тысячелепестковый лотос снежной чистоты способен разрешить вашу… проблему?

От этих немудрёных слов мужчина пришёл в полный ужас. Главный герой ведь не собирается сорвать тысячелепестковый лотос ради него, правда?

Постойте-ка! В оригинальном романе он сорвал цветок для Цинь Ваньюэ аккурат в этом самом месте! Он же не намеревается прямо после этого, вот так, при всех… срывать другой цветочек?

Пощади уже честь своей первой жены!

— Сейчас нам не до этого, — поспешно возразил Шэнь Цинцю. — Для начала надо выбраться из ущелья.

Однако Ло Бинхэ не желал сдаваться:

— Этот ученик просит учителя дать ему ответ.

— Эта штука не подействует, — тряхнул головой Шэнь Цинцю.

— Как учитель может знать наверняка, не испробовав? — настаивал Ло Бинхэ. — Этот ученик понимает, что учитель не желает подвергать его опасности, но, не рискнув, он никогда себе этого не простит!

Вот ведь заладил!

«Как ты вообще можешь думать о каком-то старике вроде меня в подобный момент сюжета? Чего ты добиваешься — чтобы этот учитель при всех выложил тебе, что ничто, кроме магического па-па-па со славным парнем вроде тебя, его не спасёт?»

Разумеется, Шэнь Цинцю скорее бы умер. Приняв холодный и недосягаемый вид, он процедил:

— Похоже, этот учитель слишком тебе попустительствовал, раз ты позволяешь себе так с ним разговаривать.

Подобная отповедь наверняка его заткнёт.

По правде говоря, за все прошедшие годы Шэнь Цинцю ни разу не говорил с Ло Бинхэ в подобном тоне. Заслышав эти слова, Ло Бинхэ застыл, словно от удара, и наконец-то закрыл рот, однако во взгляде юноши сквозила прежняя непреклонность, а Чжэнъян не спешил возвращаться в ножны.

В тот самый момент, когда их горящие яростной решимостью взгляды скрестились, кусты неподалёку от них зашевелились, и оттуда вывалился пребывающий в весьма плачевном состоянии заклинатель со следующей за ним шеренгой адептов. Окровавленный мужчина едва держался на ногах.

И всё же при виде этой жалкой фигуры Шэнь Цинцю показалось, будто ему по макушке долбанули тяжеленным молотом, вроде того, которым орудовал старейшина Тяньчуй.

На самом деле, новоприбывший мог бы считаться красавчиком — его происхождение почти не накладывало отпечатка на внешность, но всё же полностью скрыть его он не мог. При виде Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ он расцвёл в улыбке, возвращая сияющий меч в ножны.