Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 42 – Ольга Токарева

Тяжёлые шаги заставили меня съежиться. Взгляд, прикованный к дверям, замер в ожидании, и вот они распахнулись, являя миру Дмитрия. Богатырь! Высокий, как дуб, широкоплечий, словно скала, он вобрал в себя черты обоих родителей. От отца — смоль волос и горящие карие глаза, от матери — чувственные губы, тронутые лёгкой усмешкой. Может быть, это взгляд десятилетней девочки, в чьем теле я оказалась, но Дмитрий казался воплощением силы и мужественности. Сияющий взор и озорные искорки в глазах выдавали его живой ум. Мечта любой девушки. Будь я прежней, пропала бы, утонула в этом омуте. Но сейчас, запертая в теле ребёнка, я лишь с любопытством наблюдала за этим юным богом, пока не думая о любви.

— Как же я соскучился! — прогрохотал он, словно летний гром, подхватил родную сестренку на руки и, будто пушинку, подкинул к потолку. Встретившись взглядом с её счастливым смехом, он бережно поймал её и осыпал щеки поцелуями. — А я тебе сокровище привез! — объявил он, сияя от радости, и обернулся, наблюдая, как двое слуг, кряхтя, вносят в холл окованный сундук.

Дальше развернулась феерия подарков. Дмитрий преподнес Светлане диковинную куклу, словно ожившую в его руках и готовую в любой момент пуститься в пляс. Алену и Василису осыпал шелками, достойными нарядов принцесс, и ободками золотых колечек, словно сотканных из солнечного света. Софью одарил парчой, отливающей благородным блеском, и элегантной сумочкой, намекающей на тайны и светские рауты. Матери вручил схожий подарок, но в иной цветовой гамме, — мудрый жест, призванный усмирить возможную искру соперничества между супругами отца. Михаилу достались ножны, скрывающие сталь клинка, а своей жене, Анне, он с нежностью преподнес бархатный футляр. Когда она открыла его, по залу пронесся вздох восхищения. Я же, разумеется, промолчала, лишенная возможности разделить всеобщий восторг, ибо таинственное украшение осталось скрытым от моего взгляда. Анна одарила мужа многообещающей улыбкой, принимая драгоценность, и в благодарность ласково провела кончиками пальцев по его руке.

В холле стоял гул оживленных голосов, каждый с упоением рассматривал свой подарок, делился впечатлениями, и лишь я одна ощущала себя чужой на этом пиру жизни, словно незваная гостья на чужом празднике.

— А это кто у нас такая? — прозвучал голос совсем рядом, и я утонула в бездонной темноте его глаз. — Как зовут тебя, красавица? — вопрос прокатился бархатным шепотом.

— Екатерина Распутина, — пролепетала я, не понимая, отчего внезапная робость сковала меня.

— Хм… — Дмитрий задумчиво нахмурил брови, словно решая сложную головоломку. Разгадку подсказала мать.

— Петр подобрал на улице, сказал, лучше супруги для Михаила не сыскать, да еще и княжна, сразу наш род возвысит, — спокойно произнесла Надежда, но в голосе ее проскользнул еле заметный укол в сторону второй жены Петра Емельяновича.

— Вот оно что! — удивился он. — А я ведь чувствовал. Вроде всем подарки купил, а что-то меня удерживает. Устал бродить по Москве, зашел в старинную ювелирную лавку и замер. На витрине золотые серьги с бирюзой. Словно приворожили. И в то же время понимаю — не для кого их брать. Но продавец, заметив мой интерес, тут же принялся расхваливать товар, поведал, что серьги эти из коллекции самой Марианы Распутиной.