Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 17 – Ольга Токарева

По его елейному голосу я поняла: она исподтишка пакостит сыну Надежды. Куда я попала… Змеиное гнездо…

— Все верно Яромир сказал, — отрезал Емельянович. — Решение мое нерушимо. Радоваться должна, дуреха, — промурлыкал он, бросив на нее взгляд, полный хищной нежности. — Сама княжна перед тобой, пусть и измазанная грязью. Отмоете, накормите, женским теплом обогреете, а это девочкам нужнее злата. Лучшей невестки тебе вовек не сыскать.

— Да как… Княжна… Это что, шутка? — пролепетала она, теряя дар речи.

— Самая настоящая Распутина Екатерина Михайловна, — с неприкрытой гордостью выдохнул барон.

И тут нервы Софьи, натянутые до предела, лопнули. Она обмякла и рухнула на пол, словно подкошенная, теряя сознание в зловещей тишине комнаты. Надежда, сбросив с себя оцепенение, метнулась к ней, бросив мужу укоризненный взгляд, полный невысказанных обвинений.

— Петр… Нельзя же так… Ты же знаешь, какая у нее хрупкая натура.

— А что мне прикажешь? Каждое слово шоколадом вымазывать? — огрызнулся он, раздраженный до глубины души. — Глупая женщина и представить себе не может, какая участь ее ждет. Яким! — рявкнул он, и словно тень из ниоткуда возник слуга, застыв в ожидании. — Целителя к Софье пошли, да поживее! Что с девкой делать, наверняка слышал. И Глашку к ней приставь, чтоб присмотрела.

— Будет исполнено, ваше сиятельство, — ответил Яким ровным голосом, словно всю жизнь только и делал, что исполнял подобные приказы, и тут же бесшумно исчез, растворившись в полумраке комнаты.

Минутой позже возник мужчина средних лет, худощавый, но с лицом, излучавшим добродушие. Он легко провел руками над распростертой на полу женщиной, и та тут же распахнула глаза. Взгляд ее, еще затуманенный, скользнул по лицам присутствующих, задержался на мне. Софья вздрогнула, и по щекам ее покатились слезы.

— Софья, глупенькая, — ласково проворковал Емельянович. — Ты же ничего не понимаешь! Твой сын княжичем будет! Всем соседям на зависть! А ты при нем — в своем доме, равноправной хозяйкой! Радоваться должна.

Софья, казалось, не ощутила ни грамма радости от этих слов. Поднявшись с пола, она закрыла лицо руками и выбежала прочь. В дверях тут же возникло другое лицо — зеленоглазое, девичье, усыпанное веснушками, с дерзко вздернутым носиком. Стройная, рыжеволосая девушка лет восемнадцати нерешительно переминалась с ноги на ногу, оглядывая меня с любопытством. Я же, в свою очередь, уже догадывалась, что это и есть служанка, приставленная ко мне. В голове еще теплилась мысль продолжить комедию, но, почуяв исходящий от меня зловонный дух, я смирилась с перспективой мытья и переодевания.

— Яким, — позвал барон слугу, — отправь Машку и Лину приготовить малые покои для Катерины, те, что Алена занимала прежде. — В его голосе звучала властность, и я поняла: у меня будет своя комната. — И вещи поищи детские, наверняка в сундуках на чердаке пылятся. Пусть княжна поначалу в поношенном походит, а там видно будет, — донеслись слова Петра Емельяновича, когда Яромир вынес меня из комнаты.

Глафира драила меня с усердием, граничащим с фанатизмом, я опасалась, как бы она не содрала мне кожу до костей. Дважды сменив воду, служанка, наконец, оставила меня нежиться в третьей купели, увенчанной шапкой пены. Сладкая истома разлилась по телу, и я, блаженно сомкнув веки, ощутила, как каждая пора жадно вдыхает свежесть. Идиллия была грубо нарушена — дверь распахнулась, впуская в ванную комнату юношу, сложенного богатырски. Из пены торчала одна лишь моя голова, так что приличия вроде бы не нарушены, но я все равно нахмурилась, скорчив недовольную гримасу, готовясь разразиться плачем.