Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 138 – Ольга Токарева

Мужчина глубоко вдохнул, коснувшись груди, и словно вынырнул из кошмара — воспоминания хлынули потоком, но его окружал не разлом, а родительский дом. Потеряв над собой контроль, он вскочил, но тут же замер в нерешительности, вновь прислушиваясь к странному состоянию, не веря, что всё это происходит на самом деле.

Жуткая мысль пронзила сознание: «Неужели я умер?» Инстинктивно стукнув ногой о пол, услышав глухой удар в ответ, он бросил взгляд на окно. Заря едва занималась, расписывая небо бледными красками. Сколько же времени он пробыл в беспамятстве? Похоже, целую ночь. Иначе у его кровати уже толпились бы убитые горем родители или, на худой конец, священник. Мысль об Анне раскаленным клинком вонзилась в сердце, оставляя кровоточащую рану. Столько лет… Он и представить себе не мог, что она его ненавидит.

— Тварь! — вырвалось у него, и, словно одержимый, он вырвался из покоев, помчавшись по сонному коридору к комнате жены. Двери распахнулись, и Дмитрий влетел внутрь, застыв на пороге. Взгляд его приковала неподвижная фигура, распростертая на полу, — некогда любимая женщина.

Он бросился к ней, лихорадочно ощупывая, прильнул ухом к груди, тщетно надеясь уловить хоть слабое дыхание, но отпрянул, словно от удара, ощутив леденящий холод, исходящий от тела. Мертва. Уже несколько часов как.

Взгляд его заметался по комнате и зацепился за маленький флакон, одиноко лежащий рядом. Подхватив его дрожащей рукой, Дмитрий поднялся и несколько мгновений рассматривал этот предмет, хранящий в себе смертоносную тьму.

Он бросил еще один взгляд на Анну, невольно восхитившись красотой, не померкшей даже в смерти, и внезапно осознал: «Анна никогда бы не покончила с собой. Ее разум был отравлен лишь мыслями о мести семье Соловьевых».

Холодный, липкий страх за родных, словно ледяные иглы, пронзил его тело. Дмитрий рванул к родительским покоям. Услышав приглушенные всхлипывания матери и усталое бормотание отца, почувствовал, как тяжелый камень упал с души. Затем, стараясь не разбудить никого, он тихонько заглянул в комнаты всех домочадцев. Все были живы и мирно спали в объятиях ночи.

Страх за родных отступил, но возвращаться в душные покои не хотелось. Дмитрий решил глотнуть свежего воздуха, выйти навстречу зарождающемуся дню. Утренняя прохлада должна была унять смятенные мысли, а ему было над чем поразмыслить.

Выйдя на крыльцо, мужчина залюбовался едва занимающейся зарей, окрасившей небосвод в призрачные, нежные цвета. Отбросив всякое желание куда-либо идти, он присел на прохладную верхнюю ступеньку, ощущая кожей утреннюю свежесть.

Смерть Анны обрушилась громом среди ясного неба, опалила нутро ледяным пламенем. Но только любовь вмиг не откинешь. Но если бы только судьба оставила ее в живых, он сам, своими руками, оборвал бы нить ее лживой жизни. Кто же посмел? Кто вырвал эту возможность из его рук? Лишь тот, кто стал невольным свидетелем их тайного разговора, кто узнал о ее планах. Но с чужаком Анна и словом бы не обмолвилась, задрапировалась бы в лицемерную маску вселенской скорби.

— Змея! — прошипел Дмитрий, раздавливая в кулаках невидимую мерзость.

Монотонный шепот колес и приглушенный рокот мотора вырвали его из плена задумчивости. Дмитрий, нахмурившись, поднялся и устремил взгляд на распахнувшиеся ворота.