Книга Тени столь жестокие, страница 84 – Лив Зандер

Вот что он имел в виду.

Не дар, а проклятие.

— А ты что думал?

— Сначала я думал, что это благословение. — Он вздохнул. — Я был там, когда он родился, стоял на страже снаружи. Он появился на свет без единого крика, вся комната была наполнена лишь мягким воркованием. Чуть больше месяца ему было, когда он впервые улыбнулся. В четыре месяца его смех наполнил Крылатый замок чистой радостью.

В груди пронзительно забилось сердце, что-то похожее на то, что я ощущала на утёсе, когда Малир рассказывал мне, как пытался стащить мёд из кладовых, вспоминая времена, когда он был совсем другим. Я провела рукой по его рту ещё раз, по тем строгим губам, которые я так редко видела улыбающимися и никогда не слышала смеющимися.

— Он был весёлым маленьким мальчиком, но всё изменилось в день, когда проявился его дар, — сказал Аскер. — В ту самую первую ночь я проснулся от того, что Малир тряс меня рукой. Его тени напали на него, но в итоге убили его собаку. Он был так напуган реакцией отца-короля, что заставил меня пообещать не рассказывать никому. И я похоронил собаку. Она убежала. Мы договорились просто не говорить об этом больше никогда.

Перевод выполнен телеграм каналом и вк группой «Клитература»

Полное или частичное копирование без указания канала — запрещено.

Часть моего сердца треснула при мысли о том, что этот весёлый мальчик потерял своего любимого питомца из-за собственных теней.

— Проклятие, значит.

— Да, и я наблюдал, как оно воздействовало на него. С каждым днём этот весёлый мальчик угасал под тяжестью своих теней. Он больше не смеялся и почти не улыбался. Он почти не играл, прячась среди книг, к большому неудовольствию отца. — Глубокий, печальный хмурый взгляд. — Каждое утро он приносил одно из своих перьев к храму в Крылатом замке в подношение. «Пожалуйста, подари моей паре пустоту, — молился он, — дай мне мою собственную пустоту, которая избавит меня от теней».

Позволь мне влить свои тени в твою пустоту, и… — слова Малира шептались в моей памяти, заставляя сердце тонуть. — Позволь мне влить в тебя мои тени.

Он боролся под тяжестью этого проклятия, не так ли? Отчаянно искал облегчения в моей пустоте, а я отказывала ему. Дважды. Может быть, больше.

— Целым летом этот мальчик не мог нормально летать, потому что выщипал своих ворон почти до гола, — продолжил Аскер. — Невероятно, отвратительно, непростительно эгоистично, ругал его отец за такое желание.

Моё сердце странно сжалось.

У меня есть три причины, — говорил Малир, когда я обвиняла его в том, что он хочет связать меня только ради усиления своей силы, — все три абсолютно, отвратительно, непростительно эгоистичны.

Если его усиленная сила — одна из них, а поиск облегчения от теней — другая… То что за третья? Стоит ли мне осмелиться задуматься?

— Его тени становились сильнее, — сказал Аскер. — Малир становился… злее, иногда впадал в приступы разрушительной, смертельно опасной ярости, когда уже не мог сдерживать свои тени, глаза его становились… совершенно чёрные.

Совершенно чёрные.

Глотка сжалась от ужаса при воспоминании об этом знакомом взгляде. В день, когда Малир разорвал мою девственную плоть, когда нашёл меня целующейся с Себианом за водопадом… Каждый раз эти глаза, наполненные тенями, предвещали его самые ужасные поступки.