Книга Тени столь жестокие, страница 19 – Лив Зандер

— Я не могла уснуть и решила посмотреть на волны.

— С мешком за плечом? — он сместил вес набок, а его испытующий взгляд ясно дал понять, что мешка уже нет. — Вот это, дорогая дочь, обстоятельство поистине странное… особенно учитывая, что моя узница-ворон как-то сбежала из темниц, подняв весь Тайдстоун по тревоге.

Я резко втянула воздух.

— Значит, принц Малир не нападает?

— Пока нет, — сказал он и сделал шаг ко мне, возвышаясь надо мной как минимум на голову. — Боги знают, что ты никогда ни на что не годилась, но не дай мне выяснить, что ты замешана в её побеге.

Никогда ни на что не годилась.

Огонь ярости снова вспыхнул в глубине моего сердца.

— Как ты только что отметил, отец, я постоянно оказываюсь большим разочарованием. Уж точно я не способна на что-то столь хитроумное, как помощь узнице…

Шлеп.

Боль взорвалась на левой щеке и распространилась до самых корней зубов, отчего они заныли. Голова резко дёрнулась вбок, и равновесие пошатнулось. Я сделала шаг в сторону и ударилась виском о камень. Тот впился в кожу, и глаз заслезился, а всё вокруг поплыло.

— Если выяснится, что ты помогла ей сбежать, — прорычал он, — я лично вздёрну тебя на виселице за измену. Единственная причина, по которой ты ещё не болтаешься там, Галантия, в том, что верёвка нам нужна для сетевых катапульт. А теперь иди в свою комнату. Твоя мать лишится рассудка, если узнает, где ты шлялась.

Я сделала дрожащий реверанс, потом обогнула его и стремглав бросилась обратно к донжону. Мне нужно было найти этот амулет. А когда я его найду? Нужно будет убраться к чёрту подальше от лорда Брисдена.

Глава 6

Малир

Наши дни, замок Дипмарш, личная библиотека Малира

Я поднёс свою изувеченную, раскрытую ладонь к аноа Галантии, и переложил птицу в корзинку, выстланную шёлком, на краю стола. С исцарапанной ладони сыпались мелкие зёрна: пёстрая смесь овса, дроблёной кукурузы, перемолотых сверчков и сушёной ежевики — и всё это оставалось без внимания.

Она повернула голову влево.

Моя рука последовала за ней.

— Spisa. Ешь.

Она повернула голову вправо.

Моя рука последовала за ней.

— Spisa, shå. Ешь, пожалуйста.

Несчастная птичка выглядела так жалко, что спрятала голову под кремовое крыло, отгородившись от меня так полностью, что я вновь ощутил, будто тяжёлая железная дверь моей камеры в Тайдстоуне с грохотом захлопнулась, навсегда заключив меня в холодной сырой тьме. Что, если я повредил нашу связь так сильно, что она никогда не восстановится?

Но разве это плохо? Я ведь вовсе не собирался связывать себя с Галантией узами. Нет, не собирался.

Не могу.

Я не достоин связи.

— Перестань её донимать. Ты только заставишь аноа снова вырваться из твоей формы, чтобы выклевать тебе, блядь, глаза, — сказал Себиан, шагнув от окна, где он тихо стоял, пока мы ждали Аскера. Он одной рукой поднял маленького белого ворона, а другой протянул ладонь ко мне. — Ты прекрасно знаешь: она отказывается от еды, если ты предлагаешь, как и от всего остального. Всё, чего ты добьёшься, — это что она, мать её, умрёт с голоду. Брось.

Зубы стиснулись так сильно, что заболели корни, вся левая сторона челюсти оставалась распухшей после нашей драки. Какое бы мягкое сердце ни билось у Себиана в груди, его железный кулак полностью это уравновешивал. Синяки от моих теней всё ещё покрывали его шею и горло.