Книга Тени столь жестокие, страница 11 – Лив Зандер

— Похорони тринадцать детей, Галантия. Сделай это — и тогда посмотри, что останется от твоего сердца.

Тринадцать детей.

Тринадцать.

Это число заставило дрожь пробежать по моей спине, и я подтянула к груди распаренные ноги, чтобы согреться.

— Где моя мать-ворона?

— Та… предательница покинула Тайдстоун на следующий день после того, как отдала тебя мне. Кто твой отец — я не знаю. — Она рылась в складках моего сброшенного платья, пока не потянула за поясок и не достала мешочек, что дал мне капитан Аскер. — О твоём рождении уже объявили, твое здоровье похвалили врачи. Лорд Брисден был в пути в Тайдстоун, полон нетерпения увидеть своего первого ребёнка, прожившего не только больше нескольких часов, но и дней. У меня не было иного выбора, кроме как оставить тебя. Рису наняли и велели держать тебя у груди безотлучно.

— Она знала, кто я. — Кивок матери на периферии моего взгляда не был нужен для подтверждения. — В тот день, когда Риса нашла белое перо в моём постельном белье в таверне? Тот странный взгляд, что она тогда бросила на меня? Да, она знала. И всё равно любила — сильнее, чем обе мои матери вместе взятые. — Вот, почему ты никогда не позволяла мне бегать, скакать, играть.

Плакать.

Жить.

— Любая боль или сильные эмоции могли вызвать обращение, а это значило бы виселицу для тебя и костёр для меня. Как случится и теперь, если кто-нибудь узнает, что ты. — Она поднялась и повернулась к очагу. — Это платье нужно сжечь.

Я лишь кивнула, глядя на рябь на поверхности воды, словно наблюдала всю свою жизнь, искажающуюся в нечто неузнаваемое. Словно тысяча осколков, и ни один не подходил к другому. Почему моя мать-ворона так легко от меня отказалась? И кто был моим отцом?

Внутри расползалась пустота. С исчезнувшей матерью, неизвестным отцом и отсутствием живых душ, способных дать ответы, как мне собрать себя заново, если я даже не знала, кто я на самом деле? Может, полукровка? Но даже в этом случае…

Я прищурилась на зеленоватый синяк на колене, когда в глубине сознания возник новый важный вопрос.

— Где мой дар?

Если я могла обращаться, разве у меня не должно быть дара? Или он ещё не проявился, как это было с матерью Малира?

— Не знаю и знать не хочу, — фыркнула мать, сворачивая платье. — Одно только богами данное облегчение, что мне все эти годы не пришлось тревожиться об этом. Чёрная магия. Зловещие тени. Нечестивые видения.

На последнем слове мои глаза распахнулись, а взгляд метнулся к сумке, свисающей над пламенем на поясе. В памяти отозвался голос капитана Аскера: «Молю вас, госпожа, верните мне мою пару».

Марла!

Если она могла видеть прошлое, как когда-то сказал Аскер в коридоре Дипмарша, то сумела бы она рассказать мне и о моём? Показать мать? Отца? Объяснить, почему у меня нет дара — или, по крайней мере, что он никогда не проявлялся? Никакой остроты чувств, никаких теней, никаких видений.

Ничего.

— Нет! — я выскочила из воды, зацепившись одной ногой за край ванны и чуть не рухнув прямо в очаг, прежде чем успела ухватиться. — Сжигай платье, если хочешь, но эту вещь я должна сохранить.

— Мне не нужно в этом доме ничего, что связано с воронами… — она протянула всё к пламени.

Я вырвала сумку, сорвав её с пояса, внутри лязгнули соляные камни с заточенными в них тенями смерти. Этот звук тут же заглушило пламя, пожирающее платье, и скрип петель — в комнату вошёл отец.