Книга Перья столь порочные, страница 110 – Лив Зандер

Живот сжался в такт низкому гулу лютен, когда я подняла глаза на Малира.

— Это не танец Десяти Перьев.

Он шагнул ближе, пока наши тела не соприкоснулись.

— Нет, не он.

Малир взял мою правую руку и положил её себе на грудь. Другую сплёл со своей и поднял вверх. Его вторая рука легла мне на поясницу.

— Лети со мной, — сказал Малир и, сделав энергичный шаг влево, повёл меня в танец.

Мои ноги послушно двинулись, находя знакомый до боли рисунок, каким бы ни был сумбур в голове. Никакого неловкого спотыкания, никакого позора. Только идеальные круги, когда мы кружились и кружились, а крошечное расстояние между нами становилось нашей осью.

Я моргнула, поражённо глядя на Малира, чёрные пряди которого колыхались от ветра, поднятого нашим движением.

— Ты… знал этот дранадианский танец?

— С мальчишества, — сказал он. — Меня учила мать. Она всегда говорила: мы не знаем, когда вновь придётся танцевать с людьми. Вот и заставляла меня упражняться многие ночи.

Это было видно в том, как его тело обрамляло моё, в точности движений рук, в плавной лёгкости ног. Магия заключалась в том, как наши тела двигались вместе, так естественно — ворон и человек, танцующие под звёздами, которые никакая война не могла погасить. Всё вокруг размывалось, оставляя лишь прямую линию его спины, благородные черты лица, величавую уверенность в каждом шаге.

И тогда я увидела его.

Принца, скрытого в тени.

Мальчика, которого учили танцам великих залов, языкам чужих земель и смертельным приёмам клинка. Лишь мимолётный отблеск, драгоценная искра в чёрной бездне его жестокой души.

Он был прекрасен.

Я сдвинула пальцы на его груди, не зная, ощущаю ли вышивку серебром на жилете или рубцы, скрытые под ним.

— Я была уверена, что это снова окажется лишь насмешкой над моим достоинством. Что ты и сегодня останешься со мной холодным, жестоким.

— Ты моя невеста. Скоро — жена. Будущая королева Дранады и Вайрии. Перед лицом королевства я всегда буду оказывать тебе подобающую честь и уважение. — Его пальцы скользнули вверх по моей спине, чтобы накрыть затылок и мягко прижать меня к себе. Щёку мою утопил в своей груди, губами коснулся виска, ноздрями вдохнул мой запах и тихо прошептал: — Но не обманывайся, маленькая белая голубка… В наших покоях я намерен быть именно тем — холодным и жестоким.

Его уверенность в нашей свадьбе должна была бы меня радовать, но в груди всё равно росла тяжесть, будто это неожиданное проявление доброты в танце оказалось недостаточным.

— Думаешь, тебе когда-нибудь надоест?.. Ненавидеть меня?

Он погладил затылок, перебирая мои пряди.

— Ненависть положили в мою колыбель вместе с именем. И как бы мы ни уставали от имён, они следуют за нами в могилу.

Значит, он намерен ненавидеть меня до самой смерти. Понятно.

— Хисал и Брисден, — прошептала я. — Союз, навеки разрушенный злой звездой.

Его пальцы снова заскользили по моей голове, мягко перебирая волосы, каждый ласковый штрих сильнее вдавливал меня в его грудь. Там я и осталась — в ложбинке между его мышцами, ухом улавливая бешеный ритм сердца, другим — слушая его шёпот.

— Союз, обречённый лишь на душевную трагедию. — Его пальцы замерли в моих волосах, и только теперь я заметила их едва уловимую дрожь. — И так должно быть. Так и будет. Всё иное, Галантия, стало бы предательством моей семьи, как бы ни тяготела меня… моя личная болезнь.