Книга Перья столь порочные, страница 105 – Лив Зандер

— Не всякое сокровище сверкает с первого взгляда, — сказал он, приподняв густые брови, каждая из которых изгибалась как ей угодно. — Мои видения капризны: их может вызвать любая мелочь, хоть обсуждение, как правильно завязывать шнурки на сапогах. Моей спутнице, Марле, в этом проще.

— Она тоже судьба?

— Да, — кивнул он, шагая рядом со мной мимо каменного фонтана, весело журчавшего возле старого дуба, окружённого цветами, побитыми ночным морозом. — Но если мне достаются проблески будущего, то она видит прошлое.

— Я читала об этом.

— Правда? — уголки его губ дрогнули. Это не была улыбка, но я поняла: он одобрил мою попытку узнать то, что от меня столько лет скрывали… и что я сама игнорировала. — Многие записи были уничтожены по приказу короля Барата. Невежество рождает ложь, а ложь рождает войны. Но эта свадьба… она станет началом новой эпохи, лучшей эпохи. Здесь есть сила: Хисал и Брисдены, объединённые решением, Ворон и человек, объединённые любовью.

Любовью? Едва ли. Моё желание любить в жизни было столь же глупо, как и весь мой взгляд на мир.

— Да, — сказала я.

Аскер вновь скосил на меня взгляд и недовольно поджал губы — он прекрасно понимал, что между мной и Малиром любви не будет.

— Что ещё ты почерпнула из книг?

— В основном я читала о вашей магии, — призналась я. — Особенно о «пустотах». Почему они такие редкие?

— Потому что мы их перебили, — вмешался Себиан, шагавший позади. — Вороны умные и всё такое…

Мои шаги замедлились, когда мы прошли мимо группы собравшихся женщин, их хихиканье и перешёптывания сменились реверансами и натянутыми улыбками, будто я не понимала, что они все меня ненавидят за то, что мне досталось то, чего ни одна здравомыслящая женщина не пожелала бы.

— Перебили?

— История наших самых тёмных времён, — сказал Аскер, сложив руки за спиной, ракушки хрустели под его шагами. — Виновен был тот Ворон, чьи действия породили эту легенду. Мужчина с даром пустоты, но настолько сильный, что мог не только поглощать чужие способности, но и красть их навсегда, присваивая себе. Мы называем это…

— Ворами, — сказала я. — Его убили тени.

— Да. Именно так. Его сын и наследник назвал это грехом — чтобы один Ворон копил в себе такую силу. Он приказал уничтожить всех воров, чтобы история не повторилась. Множество эхо и пустот несправедливо обвинили в том, что они воры, и казнили. Остальные ушли в подполье, — продолжил Аскер. И это объясняло, почему они такие редкие. — Король Оманиэль пытался снять это клеймо с пустот, ведь его спутница оказалась эхо. Но это кровавое пятно слишком глубоко въелось в ткань наших грехов. Марла всё это видела и рассказывала мне, как пустоты… — он внезапно замер и повернулся ко мне, глаза сузились. — Виселица на утёсе, за ней — море. Тело светловолосой женщины, болтающееся в петле, захлёбывается в солёных волнах.

Видение.

По рукам пробежал холод, мелкие волоски встали дыбом. Я знала это место. Видела пару раз, когда высовывалась из окна достаточно далеко, чтобы разглядеть виселицу за Тайдстоуном. Там утёс низко нависает над морем, где волны особенно свирепы, с такой силой бьются о скалы, что взлетают вверх и обрушиваются на тех, кто дёргается на конце верёвки.

— Виселица за Тайдстоуном, на северо-западном утёсе, — прошептала я, обхватив себя руками в поисках тепла. — Чьё это тело?