Книга Где распускается алоцвет, страница 38 – Софья Ролдугина

– На, держи, – сказала она и протянула Айти железную чашку. Он отпил; зубы лязгнули о край. – Вот ты рукастый-то, а!

– А то, – усмехнулся Айти, ступая вниз со стремянки…

…и наклонился, позволяя Злате Сенцовой себя поцеловать. В щёку; а может, и не в щёку – Алька не разглядела, ломанулась прочь, не разбирая дороги. Сердце колотилось; стыдно было, что подсмотрела, и в то же время где-то внутри зарождалась ярость.

«Ах так? – вертелось в голове. – А говорил, что здесь ради меня… Ничего. Мой будешь, только мой».

Алька поймала себя на этой мысли – и испугалась.

Остановилась; оглянулась назад.

По законам жанра Айти должен был заметить её и выбежать следом, чтобы утешить и разъяснить недоразумение, но этого, конечно же, не случилось. Алька выкинула в мусорку стаканчик, смявшийся в кулаке, и побрела домой.

В мыслях была сумятица; в чувствах тоже.

Нормальная работа в тот вечер не шла категорически. Алька раза два или три поймала себя на том, что печатает «жратва» вместо «жертва» и «послать» вместо «воззвать»; для рецензента это было хреново, но для редактора – в десять раз хуже.

Пришлось тексты отложить.

Баб Яся к тому времени закончила с консультациями и собралась что-нибудь приготовить к ужину: запасы, оставшиеся после вчерашней трапезы, спасибо Вельке, истощились быстрее, чем надоели. На кухне было теплее, отвлекало бормотание телевизора и аппетитные запахи… Алька подумала, здраво оценила свои силы и перетащила вниз корзинку с рукоделием.

– Хочешь доделать вышивку? – нарочито бодрым голосом спросила баб Яся, явно стараясь уж очень сильно не коситься. И вообще больше внимания уделять книге рецептов, торжественно возложенной на подставку, словно колдовской гримуар. – И правильно, не стоит работу на полпути бросать.

– Уже доделала, – отозвалась Алька, пожалуй, чересчур сердито; бабушка этого определённо не заслуживала. – Попробую ещё одну ленту вышить, тут материала много… Как думаешь, ничего, что васильки кривые?

– Это ж не художества, это символы, – пожала плечами баб Яся. – Главное – намерение.

Вероятно, опасаясь спугнуть Алькино вдохновение несвоевременным ужином, она выбрала самый долгий рецепт из доступных – и принялась месить тесто для пельменей. Всем ведь известно, что это только магазинные пельмени опасны и вредны, а домашние – кладезь питательных веществ, полезных витаминов и вообще источник семейного благополучия… А ещё при должной сноровке можно одновременно их лепить и разговаривать.

Или наблюдать.

«Баб Яся, наверное, заметила, что я злая, – подумала Алька раздражённо, втыкая иглу в полотно. – Стыдно. Было бы из-за чего».

В глубине души она понимала, что Айти тоже не заслуживает такой агрессии. Если он просто обычный человек, то клятв они пока друг другу не давали, вечной любви не обещали – так почему бы ему не поцеловать красивую квартирную хозяйку? А если он нечисть, гад ползучий, огненный змей – тогда тем более, ему положено не одну жертву окучивать, не от одной женщины питаться…

«А ведь Злата Сенцова – вдова, – пронеслось в голове. – Сходится».

С другой стороны, Айти ведь видели днём в городе – в том же обличье, в котором он являлся во сне, почти, за исключением языка и глаз. Он помог кому-то с компьютером, поторговался на рынке за дюжину куриных яиц, попинал с мальчишками мяч, выдул в одно рыло бутылку дурацкого безалкогольного пива… Огненные змеи, летавцы, так себя не вели.