Книга Герой, страница 71 – Клэр Кент

— Ладно. Звучит неплохо.

Я ухожу, прежде чем скажу что-нибудь еще — что-нибудь, что покажет, насколько разбитой я себя чувствую… или снова разрыдаюсь.

Зед предложил завтракать именно так, чтобы не создавалось впечатление, что мы вместе. Если мы все вместе пойдем есть, люди подумают, что мы семья.

Но теперь становится все яснее, что я могу потерять не только Зеда. Я могу потерять и Рину тоже.

Может, он хочет, чтобы матерью для нее стала другая женщина.

Она никогда по-настоящему не была моей.

Я иду к большому зданию, которое они используют как столовую, встаю в очередь и беру тарелку яиц с беконом. Я оглядываюсь в поисках места, где бы присесть. Я никого не знаю.

Приветливая женщина машет мне рукой и приглашает присесть за их столик. Я знакомлюсь с ее семьей и несколькими другими людьми, которые сидят с ними. Я пытаюсь принять участие в разговоре и запомнить имена и лица.

Но не могу сосредоточиться. Я с трудом сохраняю самообладание. Они видят мое душевное состояние, но предполагают, что это усталость и дезориентация после долгой поездки.

Это достаточно хорошее оправдание.

Примерно через двадцать минут приходят Зед и Рина. Рина оглядывает большую комнату и всех людей огромными от удивления глазами. Я предполагаю, что она пытается осознать все это, но в конце концов ее взгляд находит меня, и она сияет, как восходящее солнце. Она искала меня. Она радостно машет рукой и выкрикивает приветствие.

Я машу и улыбаюсь ей в ответ. Я думаю, она подбежала бы ко мне, но Зед загоняет ее в очередь за едой.

Когда они взяли свои тарелки, он наклоняется, чтобы что-то сказать Рине на ухо. Вместо того, чтобы подойти и сесть на свободные стулья рядом со мной, они пересекают зал и садятся за другой столик.

Вчера ночью он сказал мне, что собирается сделать. Я не могу ожидать ничего другого. Кроме того, одна из маленьких девочек, с которыми Рина познакомилась вчера вечером, сидит за столом, к которому они присоединились. Эта девочка может стать подругой Рины.

Ей нужны друзья.

А мне нужны… Это не имеет значения. Я справлюсь сама.

Я пытаюсь продолжать дружескую беседу с людьми, с которыми я познакомилась, но осознание того, что Зед и Рина сидят в другом конце комнаты — далеко от меня, — нарастает в моем сознании, и в итоге я не могу видеть больше ничего.

Это слишком.

Это причиняет боль, как рана.

Ничто уже не будет прежним.

Я потеряла все, что когда-либо для меня значило, и теперь я совершенно одна.

За исключением Дружка. Он сидит рядом со мной, как послушный пес, и следит за каждым моим кусочком, поэтому я отдаю ему остатки своего бекона.

По крайней мере, он меня не бросил.

Когда слезы уже не сдерживаются, я резко встаю, бормоча оправдание, что мне нужно размять ноги.

Я пытаюсь выйти нормальным шагом, но рыдания застревают у меня в горле. Я наполовину бегу, наполовину спотыкаюсь к двери, чтобы, по крайней мере, не разрыдаться на глазах у всех.

Оказавшись на улице, я понятия не имею, где нахожусь. Я вышла не через ту дверь, через которую вошла, и у меня в голове еще не сложился план города. Я не знаю, в какой стороне находится маленький гостевой дом.

Я совсем не знаю это место.

Неподалеку есть скамейка, и она пустует. Ноги меня больше не держат, поэтому я направляюсь к скамейке и падаю на нее. Дружок следует за мной и скулит у моих ног.