Книга Потусторонним вход воспрещён, страница 160 – Екатерина Ландер

— Все в порядке? — в первый, но не единственный раз за вечер спросил Арчи, шестым или каким-то другим неведомым никому чувством угадав обман.

Медина кивнула. Беспокойство брата было самым чистым и искренним из всех, что она когда-либо слышала, но тянуло за собой слишком много разъяснений, поэтому она смолчала. Вместо ответа ласково взлохматила пальцами невесомые кудряшки Арчи.

Медь подошла к парапету, цепко обхватила металлическое ограждение обеими руками, втянула носом воздух и запрокинула голову. Ветер полоскал распущенные волосы: медные пружинки, рыжий пух, как называл их Великорецкий. Витольд Петрович. Витольд. Витя…

Сигарета дотлела и обожгла пальцы. Медина дернулась, выронила фильтр с нависшим столбиком пепла, затоптала каблуком. Тотчас вернулись промозглость и холод, простор и соль большой воды. Впереди кружевным узором проступал из тумана вантовый мост западной скоростной дороги.

А еще…

Издалека легким дыханием донеслось ощущение неправильности. Как одна фальшивая нота нарушает стройное плетение музыки, как тонкий комариный зуд разбивает вечернюю тишину, так и эта мелкая червоточина рвала ткань безбрежного предрассветного покоя.

Медина прислушалась.

Большинство лозоходов Института чувствовали магию на расстоянии метров трех, максимум — пяти. Но только не Медина. Тонкая незримая нить протянулась поперек набережной, колкой резью коснулась ее волос, скребком провезла по щеке.

Медина резко обернулась.

Из-под фундамента здания, где размещался злополучный клуб, бежала по асфальту длинная, ломаная трещина. За несколько часов, которые оперативная «тройка» проторчала возле клуба, мысль о ней напрочь вылетела у Медины из головы.

Полосатая оградительная лента трепетала на ветру, обмотанная вокруг торчащих из земли шестов арматуры. Пара опрокинутых дорожных конусов валялась тут же.

— Фонит, — вспомнила Медина совсем свежий разговор с Василием и сама не заметила, как произнесла это вслух. Шагнула навстречу. Под ложечкой заскребло, заурчало. Так урчит в чайнике закипающая вода.

А вместе с едва различимым из-за давности отголоском потусторонней магии подкрался к сердцу липкий черный страх. Последний раз Медь чувствовала такое несколько дней назад. А до этого — когда пропал Арчи…

Мальчика из детдома искали недолго, но громко. Медина плохо запомнила его лицо. Он был младше брата на год, и значит, с ней его разделяли целые пять лет, а старшие редко пересекались с мелюзгой. Зато она отлично запомнила поднявшийся в детском доме переполох.

Словно в оправдание тогдашней неумелости и нещадно скупому числу людей, силы на поиск кинули отчаянно и зло. Группы волонтеров собирались у опушки леса, к которому примыкал детдом. Сбившись кучками, какое-то время дышали над картой, точно в акте совместного колдовства, и уходили, не оборачиваясь… Чтобы несколько часов спустя возвратиться ни с чем — разве что с призраком вины и неудачи на дне глаз.

Десять лет назад профессиональные поисковые отряды казались славной сказкой о слишком благоустроенной реальности. Не такой, как эта. Не нашей.

Спустя два дня после начала поисковой операции пропал Арчи. Медина сбилась с ног и чуть не потеряла рассудок…

Он возвратился сам. Через сутки, под вечер. Молчаливый пуще прежнего, дрожащий, мокрый от росы и застывших мутными разводами слез. Но удивительно спокойный. Точнее, опустошенный. Сам отыскал старшего из волонтеров, прошептал несколько фраз. Потом они вдвоем отошли в сторону. Координатор достал карту. Махнул кому-то.