Книга Алхимия крови и слез, страница 65 – Мэй

Ценились соколы, которые могли с одного удара уничтожить добычу. Но еще больше ценились те, которые играли с жертвой и делали до нескольких «ставок»-взлетов.

Вообще-то они не возвращались с добычей в клюве, но Арта так делала после настойчивого негромкого свиста Кэла. Как подозревал Эйдарис, она считала его кем-то вроде своего спутника, этакого «неправильного» сокола, который иначе умрет от голода и надо же позаботиться о несчастном.

Хлопая крыльями, Арта вернулась на перчатку, бросив кролика у ног Кэла. Он сам сиял, говорил птице что-то нежное, почесывая ее. В это время и остальные сокольники выступили вперед. Не с такими роскошными птицами, но императорскому двору было что показать.

— А кролика подадут на ужин, — сказала Лисса и очаровательно улыбнулась халагардскому послу. Правда, выглядела она сейчас примерно как Арта, считавшая Кэла пропащим соколом. — Добычу подают с винным соусом.

Охота затянулась, но никто не торопился уходить. Аристократы уже обсуждали друг с другом дела — в том числе и сделки, касавшиеся покупки птиц. Кто-то отходил к своим сокольникам или любовался королевскими хищниками. Кэл к Эйдарису не подходил — отчасти из-за того, что был занят с птицами, отчасти из-за того, что прекрасно понимал, император будет решать политические дела. И позовет Волю тогда, когда будет нужно.

А как братья они встретятся позже.

Пока дворяне гудели, а от сокольников то и дело раздавался условный свист для птиц, Эйдарис предложил халагардскому послу прогуляться.

Астхар Тар Данелан оделся в привычные светлые одежды с богатой вышивкой, но кутался в теплый плащ, подбитый мехом. От ушей вниз уходили привычные завитки металлического украшения принца крови, будто подчеркивая темную бородку.

— Вам нравятся птицы, Тар Данелан? — спросил Эйдарис, уважительно обращаясь. Не так, как стоило к послу, а так, как стоило к принцу Халагарда. Как он подозревал, разговор будет именно на таком уровне.

Они шли вдоль поля, на котором стояли сокольники и некоторые аристократы, но не приближаясь к ним. Шатры остались еще дальше. Посол не взял охраны, и за их спинами бесшумно шагали только Клинки императора. Возможно, Астхар показывал, что доверял. Или знал, что Клинки стоят взвода солдат. А может, просто не хотел, чтобы кто-то из своих слышал их разговор.

— Мне нравится их смертоносность, — сказал Астхар с ощутимым акцентом. — Когда они срываются с неба, а у жертвы нет шансов. Такая сила восхищает.

— Думаете, сила всегда восхищает?

— Ее стоит уважать. С любой силой стоит считаться.

Эйдарис остановился, как будто рассматривая сокольников. Клинки отступили назад, прекрасно понимая, что император хочет разговора без свидетелей. Астхар встал рядом, прищурившись, как будто тоже наблюдая. В Халагарде больше лесов, меньше простора. Возможно, он не привык к яркому дневному свету в полях.

— Многие считают, в Халагарде есть темная магия, — начал посол. — Это не так. У нас нет темной магии, у нас есть только ашмер.

— И это сила.

— Конечно. Мы используем его, мы торгуем им, поэтому нас невозможно завоевать. Наши богатства неисчислимы, а алхимики почитаются выше аристократов. Ашмер они могут создавать только в Халагарде. Это наша тайна. Наша власть в мире. И наша погибель.

Эйдарис не прерывал. Запоминал каждое сказанное слово. Заметил, что акцент Астхара стал лучше слышен, чем на официальных встречах. Видимо, сейчас он больше волновался.