Книга Пропавшая невеста 2, страница 80 – Полина Верховцева

Вертихвостки!

Ника поражалась, как они могут заниматься такими глупостями, когда гибнут люди. Недоумевала, слушая как воины шумели и смеялись, вместо того чтобы горевать о соратниках.

Ей самой было так плохо, что хотелось забиться в самую глубокую щель и сидеть, молча уставившись в одну точку, а лагерь продолжал жить, как ни в чем не бывало. Этого она не могла ни понять, ни принять. Поэтому, не доев до конца, поставила тарелку в кучу к грязной посуде и пошла обратно.

До самого вечера Ника просидела в шатре целителей. Вернее пролежала, старательно изображая спящую, когда внутрь заходил кто-то еще.

Она все пережёвывала, перетирала в голове те ужасные события. Изнывала от мыслей о том, что надо было сделать по-другому, быть подвижнее, выучить это дурацкое рассеяние силы. Стараться еще лучше, отдавать еще больше. Надо было…

— А ну-ка пойдем, — Орта буквально спихнула ее с кровати.

— Куда?

— В центр.

С улицы давно доносилась музыка и громкие голоса ночного лагеря.

— Не хочу.

— Идем!

Доминика и глазом моргнуть не успела, как ее вытащили из шатра, а потом, не позволив опомниться, буквально поволокли дальше.

— Я хочу спать!

— Там поспишь.

Орта усадила ее на мягкие подушки, сунула в руки стакан с легким плодовым вином, в котором плавали кусочки льда — непозволительная роскошь в такую жару, но благодаря ледяным магам доступная всем.

— Отдыхай.

Сбежать не было никакой возможности, поэтому Доминика откинулась на плетеную спинку и уныло помотала содержимое стакана. Лед неспешно потрескивал и бился о стеклянные стенки, а само вино на вкус было слегка кисловатым.

Возле главных костров лагеря, как всегда, кипела жизнь.

— Как они могут веселиться? — горько прошептала Доминика, — после всего, что случилось.

— Те, кто погиб, не хотели бы чтобы остальные тратили свое время на скорбь. — Орта развела руками, — право на жизнь андракийцы зарабатывают своей кровью.

— Это чудовищно.

— Таковы наши обычаи. Эти танцы — дань уважения тем, кто погиб, защищая лагерь.

Музыка стала еще громче и оборвалась на самой яркой ноте, чтобы спустя несколько мгновений зазвучать совсем иначе. Пронзительные аккорды и ритм барабанов, в этот раз наполнили сердце не привычным стыдом, а трепетом. Тоской и болью, которые требовали выхода.

Ника шмыгнула носом и тут же почувствовала, как Орта тянет ее за рукав:

— Иди.

— Ты что…

— Иди. Сегодня тебе это нужно больше, чем всем остальным. Не думай, просто чувствуй. Позволь себе это и станет легче. Поверь.

И неожиданно для самой себя Доминика сдалась. Скинула обувь, как в тумане развязала шнуровку на груди, и платье серым облаком упало к ее ногам. У нее не было такой повязки, как у остальных, поэтому она осталась в тонкой нательной рубашке, едва прикрывающей стройные бедра. Не сомневаясь и ничего не видя вокруг, она шагнула на мягкий, прогретый за день песок и подошла так близко к костру, что жар от него поднимался по коже.

В Шатарии не учили таким танцам, не говорили, как надо двигаться, если ты почти обнажена и находишься перед толпой незнакомых людей. Поэтому Ника просто прикрыла глаза, выдохнула и отпустила на волю то, что томилось внутри.

Плавный жест, покачивание бедер, взмах волос, поворот вокруг своей оси, прогиб. Тяжесть постепенно растворялась, скованность пропадала, уступая место томительной гибкости. Ей уже казалось, что она не здесь, и что музыка звучит не снаружи, а внутри, перекачивается по венам наполняя тело истомой.