Книга Пропавшая невеста 2, страница 66 – Полина Верховцева

Однако на нее никто не смотрел. Лекари продолжали непринужденно общаться, будто не в военном лагере были, а на увеселительной прогулке, чем вызывали у нее глухое раздражение и недоумение.

О том, чтобы вздремнуть в такой обстановке не было и речи, поэтому она села на край своей койки, мелодично скрипнувшей под ее вестом, положила на колени книгу и раскрыла ее на первой попавшейся странице. Два раза пробежала взглядом по строчкам, ничего не поняла, но продолжала делать вид, что старательно читает.

И снова взрыв хохота.

Просто невыносимо!

Спустя час, входной полог распахнулись и в шатер с порывом горячего степного ветра зашел мужчина в простой рубахе и черных широких брюках. Его седые волосы были забраны в высоких хвост, щеки тщательно выбриты, а на губах играла легкая, едва заметная усмешка.

Встретили его тепло и искренне — общим гвалтом, миллионом вопросов и, конечно же, лепешками.

— Дарий! — Орта подскочила со своего места, — Есть будешь?

— Голодный как волк, — хмыкнул он, опускаясь на лавку, — вы как?

— Лучше всех! — гордо заявила прыткая, маленькая, как мышь девица, — Вилена только сникла. Мы не трогаем ее. Пусть отдыхает.

— Пусть. А где наша новенькая? Гордость великой гимназии Ар-хол, надежда всего императорского двора и Андракиса.

Люди засмеялись, но беззлобно, а Доминика покраснела до кончиков волос. Потому что в этом аккуратном пожилом человеке узнала того забулдыгу, что в пьяном угаре валялся на койке.

— Никуся-то? Так вон она, — словоохотливая Орта указала на нее.

Дарий обернулся:

— А что не за общим столом? Или у Высших отдельное питание? Пыльца с крыльев речных фей и золотые яблоки?

— О, Высшая, — одобрительно закивали лекари, — высшая — это хорошо! В одном из лагерей есть такая, говорят сильная очень.

— У нас тоже сильная, — согласился Дарий, — уверен, она всех нас спасет.

Подвоха в его словах никто не заметил, и только Ника вспыхнула еще сильнее, прекрасно уловив издевку.

— Я просто не голодна, — дрожащим от негодования голосом произнесла она, — устала с дороги и хочу отдохнуть.

— Отдыхай, разве кто-то не дает? — Дарий пожал плечами и отвернулся к столу, а Ника сердито захлопнув книгу, плюхнулась на жесткую подушку и демонстративно прикрыла глаза.

* * *

Тем же вечером Доминику ждало еще одно потрясение.

С наступлением сумерек жара отступила, освобождая место трепетной прохладе. Откуда-то доносилась музыка: непрерывный бой барабанов, напоминающий перестук лошадиных копыт, протяжные трели, то навевающие мысли о дожде, то пугающие рокотом налетающих на скалы волн. Пламя костров вздымалось к небу, швыряя в ночной воздух снопы искр.

Лагерь пульсировал, словно огромное сердце, затерянное среди степи.

Этот гул пробивал насквозь, заставляя ее естество трепетать и надрывно сжиматься то ли от тревоги, то ли от любопытства.

Лагерь ее пугал. Здесь кипела жизнь — другая, резкая, грубая, жестокая, но по-своему притягательная.

Под вечер в адоваре никого не осталось, и Доминика, пристроившись на крылечке, рассеяно смотрела на проходящих мимо людей, на звезды, которые здесь казались больше и ближе, чем в родной Шатарии, на пугающие причудливые тени, трепещущие между шатров.

За этим занятием ее и застала Орта, вынырнув из сумрака, словно привидение:

— Чего одна сидишь?

— Что еще делать? Лечить некого. Общаться не с кем. Я здесь чужая, — горечь все-таки просочилась в ее голос.