Книга Пропавшая невеста 2, страница 63 – Полина Верховцева

Казалось бы, покраснеть еще сильнее невозможно, но Доминика справилась с этой задачей, превращаясь в вареную свеклу.

— Я лекарь вообще-то! Приехала из Шатарии, там училась в гимназии…

— М-м-м, — Вард одобрительно кивнул, — лекари нам всегда нужны.

— Вы не могли бы… — Ника замялась, — проводить меня? Я только приехала и не знаю куда идти.

Да она вообще ничего не знала и не понимала в этом бедламе, а возница бросил ее, ничего не объяснив, не направив. Грубиян!

— Идем, Ника, — он как-то по-хозяйски, бесцеремонно, но без злого умысла, взял ее за плечи и утянул в узкий проход между адоварами.

Она шла, пытаясь запомнить дорогу, но спустя два десятка поворотов, нескончаемых шатров и проходов, то узких как кишка оленя, то широких и оживленных, поняла, что бесполезно. Что при всем желании ей не удастся найти дорогу обратно, и единственная гарантия ее безопасности — это браслеты, подаренные императором.

Вард уводил ее все дальше и дальше в лагерь, неспешно рассказывая обо всем, что их окружало.

Это шатер разноглазой Валты, которая смотрела за рабами. Это загоны для степных оленей — в такую жару мясо выгоднее хранить в живом теле, там сторожевые псы. Это главная площадь — сердце лагеря, где вечерами полыхают костры до самых небес. Шатер кхассеров, из которого доносились незнакомые голоса.

Лекари были разбросаны по всему лагерю. То тут, то там встречались пятачки, между двумя-тремя шатрами, отмеченными крылатым змеем. Над скромными костерками были подвешены котелки, до краев наполненные бурой, пахучей жижей, в которой Ника без труда узнала отвар из равнинника.

Вард мог оставить ее в любом из этих пятачков, но повел к шатру главного лекаря.

— Вот здесь твои обитают, — произнёс он, указывая на широкий адовар с красным куполом, — иди.

Поблагодарив его, Доминика отправилась дальше одна, но возле самого входа ее одолела робость.

— Иди уже! — зашипела на себя, когда поняла, что уже несколько минут топчется на пороге, не смея перешагнуть через него.

Внутри было на удивление свежо и прохладно, и под покатым сводом неспешно проплывали световые сферы, озаряя скромное помещение.

Кроме двух десятков коек, рабочего стола и плетеных походных сундуков вдоль стен здесь ничего больше не было. И никого. Если не считать одинокого босого мужичка, клубком свернувшегося на одной из лежанок.

— Простите, — начала Доминика, подходя ближе к нему, — я приехала….

В ответ раздался утробный храп и явных аромат вишневой браги.

Мужчина был неопрятен и жутко пьян. Его длинные до плеч волосы покрытые россыпью седины, были начёсаны, пятки — черные и шершавые даже на вид. Темная одежда вся смята и покрыта пятнами — зелеными, бурыми, коричневыми.

— Жуткий какой, — прошептала она, двумя пальцами толкая его в плечо, — проснитесь!

Мужчина лишь громче всхрапнул и попытался перевернуться на другой бок, но запутался в одеяле и едва не свалился на пол.

— Пить меньше надо, — проворчала Доминика, наблюдая за его неуклюжими движениями.

Времени ждать, пока тот проспится и сможет трезво думать, у нее на было. Поэтому, брезгливо сморщив нос, она приложила пальцы к его вискам, сдавила так, что застонал, и одним махом вытянула линии жизни, приводя его в порядок. Только головную боль лечить не стала. Нечего со всякими обормотами цацкаться и жизнь им упрощать! На улице разгар дня, а он лыка не вяжет! Стыдоба.