Книга Присяга фортуны, страница 79 – К. Дж. Саттон

«Спокойной ночи, Фортуна».

«Прочь из моей головы, Коллиф». Во мне поднялась ярость, как электрический заряд, прогоняя образ. Оливер, кажется, ничего не заметил. Он провел по моему лицу кончиками пальцев. Я постаралась сосредоточиться на нашем разговоре.

– Боялся, что ты, Фортуна Суорн, забудешь меня или перерастешь, – проговорил он. – Что однажды ты не вернешься. Мне было все равно, что превращусь в ничто или перестану существовать. Нет, больше всего меня пугала мысль потерять тебя.

От его слов мне стало плохо. Если быть честной, я множество раз думала, что стоит поступить так. Морин даже предлагала мне снотворное, когда заметила, что я ворочаюсь по ночам.

– Почему ты решил рассказать мне? – выдавила я, сделав вид, что отдаляюсь лишь чтобы поплескаться в воде.

По лицу Оливера поняла, что он знал. Всегда знал.

– По следующей причине, – спокойно сказал он. – Я бы сошел с ума, если бы поддался этому страху, Фортуна. Поэтому начал повторять одно и то же, каждый день, пока не перестал бояться.

Он хочет заставить меня спросить и об этом. Мой вопрос прозвучал более раздраженно, чем мне того хотелось.

– И что же?

– Все просто. Закрой глаза. Представь себе самый худший из возможных исходов. Прояви жестокость к себе. Не избегай боли. И делай это снова, снова и снова. Пока однажды не почувствуешь, что привыкла к этому и страх больше не имеет власти над тобой.

Я уставилась на него. Он смотрел на меня, прямо и без смущения. Море внезапно затихло.

– Это отстой, Олли, – сказала я наконец.

Он пожал широкими плечами. По воде пробежала рябь.

– Жизнь вообще отстой. Но я нашел способ с этим смириться, так что какая разница?

– В основном люди предпочитают медитацию, – я надеялась разрядить обстановку. Затем брызнула водой ему в лицо, пока он не успел укрыться. Оливер едва отреагировал, он смотрел куда-то вниз. С его подбородка и волос капала вода. Нахмурившись, я проследила за его взглядом. От дыхания полушария моих грудей поднимались и опадали.

Этого хватило, чтобы внизу живота стало жарко. Оливер наверняка это почувствовал, потянувшись ко мне. Его голос походил на рычание.

– Мог бы дать тебе повод помедитировать.

Я заставила себя отстраниться. Оливер остановился, и его вожделение сменилось смущением.

– Я дала клятвы, – прошептала я. – Мне не стоило тебя целовать.

В его глазах мелькнула боль, и он опустил руку. Небо над нами потемнело.

– Дала клятвы фейри, хочешь сказать.

– Да. Фейри.

Я ждала реакции Оливера, готовая, что он исчезнет или начнет спорить. Но вместо этого он успокоился. Нашарив под водой мою ладонь, сжал ее, укладываясь на спину. Я медленно приняла ту же позу, хотя моя тело оставалось напряженным.

Звезды сияли ярче под нашими взглядами. Их было так много, и каждая отражалась в спокойных волнах моря, будто мы плавали среди звезд, а не в воде. Я забыла обо всех тревогах. Мы с Оливером плавали, глядя в небеса, будто вновь стали детьми. Я прижималась макушкой к его голове.

Когда я находилась рядом с Оливером, грань между реальностью и вымыслом размывалась. У меня никогда, и в особенности сейчас, не было уверенности, что я испытываю при этом – тревогу или облегчение. Но сегодня это не имело значения. Ведь мы не знали, встретимся ли еще.

Уголок его рта изогнулся. Не глядя на меня, Оливер сказал: