Книга Присяга фортуны, страница 74 – К. Дж. Саттон

Коллиф повернулся. Казалось, он лишь пытается устроиться поудобнее. Но я заметила, что он при этом придвинулся ближе.

– И куда вы попали потом? К родственникам? – спросил он.

Он будто бросил мне спасательный круг – мрачные воспоминания вытеснили другие. Не настолько болезненные, как зубная боль или порез бумагой.

– У нас не было родственников, – сбивчиво ответила я. Сердцебиение начало замедляться. – Мы с Деймоном какое-то время кочевали по приемным семьям. В итоге осели у приятной пары, и они воспитывали нас, пока мне не исполнилось восемнадцать. Дейв и Морин. Я до сих пор их навещаю. А Морин иногда звонит мне.

Эти звонки, впрочем, случались все реже. Вероятно, для Морин я была лишь болезненным напоминанием о потерянном ребенке. Ребенке, которого она действительно любила… Деймоне. Который пропал, когда жил со мной.

– Почему ты ушла? – В голосе Коллифа не слышалось осуждения. Только любопытство. Я убеждала себя, что именно поэтому и рассказываю ему все.

Мы лежали в центре гигантской кровати, лицом друг к другу, но не соприкасаясь. Он находился так близко, что мне достаточно было наклонить голову, чтоб прикоснуться лбом к его лбу. Его запах, легкий и дурманящий, обволакивал меня. Почему он так приятно пахнет?

Вот черт. Что он спрашивал? Точно, почему я ушла от Дейва и Морин. Я размышляла над ответом дольше, чем над предыдущими.

– Полагаю, потому что это казалось… неправильным. Мне было там не место. Деймону лучше меня удалось вписаться. У него была девушка, футбольная команда, театральный клуб. Он хотел поступить в Колорадский университет на факультет психологии, как папа.

Не то чтобы у меня не было друзей, или Дейв с Морин плохие приемные родители. Но вопрос, уйду ли я, не стоял. Вопрос был лишь в том, когда. Мне исполнилось восемнадцать, и я поняла, что пора. Сказала Деймону, что ухожу. Не звала его с собой, нельзя было просить его бросить все. Но когда пошла складывать вещи в старенькую машину, он сидел на пассажирском сиденье. «Спокойно, – сказал он. – Я поеду с тобой. Мы же обещали, помнишь?» Я заткнулась, и мы поехали.

Тогда я впервые со смерти родителей была счастлива. До сих пор помню то чувство свободы. Из динамиков играла музыка, ветер трепал волосы. Никто не пялился на меня, увидев иллюзию. Никаких привкусов на языке после того, как случайно прикоснусь к кому-то в школьном коридоре. Деймон рядом, улыбаясь, с каждым днем все больше похожий на нашего папу.

Больше никогда я не буду настолько счастлива.

Эта мысль вернула меня в настоящее. Я встретилась взглядом с Коллифом, заметив в его глазах горечь.

– Я остановилась в Гранби, чтобы заправиться. Неподалеку был бар, двери открыты. Пахло бургерами. Деймон был голоден, и мы вошли внутрь. Так я и познакомилась с Беа.

– Ты очень ее любишь, – отметил Коллиф. Наверное, я взглянула на него, потому что он пожал плечами. – Это чувствуется в твоем голосе.

И он прав. Я удивилась своей любви к Беа, которая казалась мне ближе, чем приемная мать.

Пока росла, Морин очень старалась. Она заставляла меня ходить на танцы или отправиться на свидание с хорошим мальчиком из класса, брала с собой по магазинам. Обычное времяпрепровождение, которое порадовало бы нормальную дочь. Но я не могла рассказать ей, как выматывает меня общество других детей. Их страхи были сильнее, чем у взрослых, так как дети не могли справляться с фобиями при помощи логики или отрицания, эти навыки приходят с возрастом. Со временем мне начало казаться, что в отношении Морин ко мне больше гнева и раздражения, чем других чувств. Сейчас, спустя столько времени, понимала, что это были боль и отторжение.