Книга Присяга фортуны, страница 131 – К. Дж. Саттон

Мой разум помутился. Я чувствовала, что вот-вот сорвусь. Но пошла дальше, перешагнув маму. Я знала, куда иду. Запертая внутри своего детского тела, пыталась сопротивляться. В горле теснились рыдания и мольбы. Представила, как упираюсь пятками, хватаюсь за дверной проем – что угодно, лишь бы не оказаться в той комнате. Но в детстве я была наивной. Надеялась, что один из родителей жив.

Папа даже не успел подняться с кровати.

Скорее всего, маме удалось так далеко уйти лишь потому, что убийца занимался поеданием ее мужа. Я знала, что она пыталась добраться до нас, чтобы защитить. Ноги казались чужими, когда подходила ближе. Еще ближе. То, что лежало в кровати, не было моим отцом. Свет из коридора позволял рассмотреть каждую деталь.

Безумие дышало мне в затылок. Я пыталась призвать ярость, о которой говорил Лори, но находила лишь боль.

– Нет, нет, нет, – застонала маленькая я. – Папочка, проснись. Пожалуйста. Папочка.

Мир раскололся от крика.

Дрожа, стиснула простыни, лихорадочно пытаясь найти способ бороться с всепоглощающим страхом. Если не гнев, то что-то противоположное. Что, например?

Неожиданно в голову пришел ответ. Одно воспоминание об отце. О настоящем, живом отце. Я проснулась от кошмара. Он вбежал в комнату – один из родителей всегда так делал – и укачивал меня, пока рыдания не утихли. «Я сейчас расскажу тебе кое-что важное, и тебе нужно будет хранить это в тайне, хорошо? – сказал он. – Нашим силам можно противостоять. Есть то, что сильнее страха».

С этими словами он прижал ладонь к моей маленькой груди. Он рассказал, что мои чувства к Деймону и родителям сильнее, чем все остальное.

Теперь, спустя столько лет, я наконец воспользовалась советом отца. Я подумала о маме и ее мягких руках. Об отце и «гусиных лапках» в уголках его глаз. О Деймоне и его застенчивой улыбке. Семья. Радость. Любовь. Они окутали меня, словно теплое одеяло.

Когда снова открыла глаза, то вернулась в тронный зал.

Джассин стоял напротив, подняв кулак, покрытый засохшей кровью. Когда он осознал, что я вырвалась из видения, он нахмурился.

– Моя очередь, – пропела я. Он моргнул, но больше ничего не успел сделать.

Моя воля подхватила его, словно цунами. Оказалось, заклинание усилило мои способности – обнаружить главный страх Джассина оказалось удивительно легко. Осознав его, я удивленно подняла брови.

В следующий миг нас окружил нестерпимый, древний, непостижимый свет. Джассин упал на колени, пытаясь прикрыть окровавленной рукой глаза. Из пустоты раздался голос. Он не был мужским или женским, молодым или старым, злым или добрым.

– Я воздам каждому по делам его, – завибрировал голос вокруг нас.

Кто-то закричал.

Иллюзия растворилась. Я покачнулась, но устояла на ногах. Было тяжело вернуть себя к реальности.

Но когда это мне удалось, мое сердце оказалось разбито. Деймон склонился над Джассином, неподвижно лежавшим на камнях. Кровь струилась у него из ушей, носа и глаз. Я сочувствовала не Джассину, а брату, отчаянно завывающему над телом. Но как бы ужасен ни был этот звук, он подтверждал, что Джассин мертв. Я не сдержала усталый вздох облегчения. Ноги затряслись. Я могла отключиться в любой момент.

Запоздало заметила корону, небрежно валяющуюся на полу. Чувствуя себя старухой, медленно наклонилась и подняла ее. И только тогда ощутила на себе взгляды.