Книга Присяга фортуны, страница 100 – К. Дж. Саттон

Нахмурившись, я задумалась. Тишина затянулась. Всплывающие в голове мысли пугали меня: в них было много сочувствия. Чувствуя себя трусихой, заговорила, не поднимая взгляда:

– Не буду делать вид, что что-то знаю о политике фейри. Но судя по моему опыту, верность – не то, что можно получить по наследству. Нужно ее заслужить.

– Говоришь как истинная королева, – мягко сказал Коллиф. Я в испуге подняла на него глаза, и наши взгляды встретились.

«Ореховые, – решила я. – Его глаза ореховые, не серые».

К счастью, от необходимости отвечать меня спасло прикосновение губки к незажившему рубцу на спине. Я издала слабый писк и сжалась. Связь передала мощный взрыв эмоций, неожиданных, учитывая, как тихо было все это время. Коллиф замер и уставился на сеть шрамов. Его темные брови сошлись к переносице.

– Я же должен чувствовать каждый рубец, – пробормотал он.

Я растерянно нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

Коллиф встряхнулся. Он возобновил движения, став еще более нежным.

– Во время пика эмоций связь более… сильная, – объяснил он. – Именно так мне удалось забрать твой голос. Мы можем чувствовать друг друга, но в обстоятельствах вроде трибунала это переходит и на физический уровень.

Не знала, что сказать. Вспомнилось, как Коллиф стискивал подлокотники кресла. Как побелели его пальцы. В ту ночь мне казалось, что это привычка или свидетельство восторга. Но если нет? Если голос в голове Коллифа кричал, умоляя что-то сделать?

Я начинала понимать короля фейри. Он не был злым, жестоким или эгоистичным. Он двигался к своей цели, и ничто в мире не могло сбить его с пути. Но слишком часто те, у кого есть цель, теряют себя. Размывается грань между добром и злом. Король не отступился, даже когда это означало смотреть, как его супругу избивают кнутом до полусмерти. Я не могла его за это осуждать. Ведь я готова была перейти любые границы, чтобы спасти Деймона.

Если потребуется пожертвовать Коллифом или собой, или кем-то еще, я, вероятно, так и сделаю. В этом у нас с Коллифом что-то общее. Осознавать это неприятно, поэтому решила сменить тему.

– Откуда ты так много знаешь о связи? – громко спросила я.

Слабая улыбка тронула губы Коллифа. Его глаза подернулись дымкой воспоминаний. Но он не прекратил оглаживать мыльной губкой мои плечи, грудь и руки.

– В детстве я засыпал мать вопросами. Меня завораживала мысль, что лучший друг и возлюбленный могут соединиться в одном существе. Мне не терпелось найти ее, – добавил он.

Мы снова ступили на тонкий лед. Возлюбленные. Те, кем мы не являемся, но о ком оба думаем. Обстановка лишь усугубляла ситуацию. Потрескивание огня, мерцающие огоньки и тени, плеск воды. И снова мы с Коллифом смотрели друг другу в глаза.

«Мне нравится, что он видит мое настоящее лицо», – внезапно подумала я.

Хотелось отвести взгляд, но что-то во мне этому сопротивлялось. Мы продолжали глядеть друг на друга, и я почувствовала, как мои соски твердеют. Коллиф опустил взгляд, заметив это. Он неторопливо опустил руку в воду, выпустил губку и провел пальцами до точки, с которой начал. Вдоль моей ключицы. По всей длине шеи.

Ощущение такое, будто кто-то водил перышком по коже. Бессмысленно отрицать – я хотела его. Шрамы, оставленные его Двором, останутся со мной до конца жизни, но я все же умирала от желания. Я не сопротивлялась, и его пальцы опустились ниже, очерчивая полукружье моей груди. Большой палец медленными кругами оглаживал сосок. По коже побежали мурашки.