Книга Хозяйка старой пасеки 3, страница 109 – Наталья Шнейдер

— Недалеко убежала, — заметила Марья Алексеевна.

Исправник пожал плечами.

— К родственникам. Не знаю, с чего она взяла, будто я о них не узнаю. Я допросил ее. В том, что она в сговоре с Савелием регулярно обкрадывала вас, она повинилась. Но, разумеется, она не помнит никаких собольих шуб, кроватей красного дерева и поездок на воды. Расспросы о них ваша экономка восприняла как попытку обвинить ее еще и в краже дорогих вещей и подняла такой крик, что мне пришлось позвать караульного, чтобы ее успокоить.

— Что с ней станет? — полюбопытствовала я.

— Решит уездный суд. Согласно уставу благочиния и уложению о наказаниях — работный дом до тех пор, пока не выплатит вам весь нанесенный ущерб, плюс шесть процентов сверху и шесть процентов работному дому. Правда, подтвердить удалось немногое. — Он кивнул на папку, лежащую на столе. — То, что мы с вами смогли обнаружить в записях Савелия и приходно-расходных книгах. Потом изучите и напишете, согласны с моими подсчетами или нет.

— Если не согласна, мне придется искать доказательства ущерба самой? — на всякий случай уточнила я.

— Да. И такие, чтобы принял не только я, но и судья.

Что ж, пожалуй, ограничусь тем, что он уже сумел накопать. К тому же вряд ли в работном доме Агафья сможет зарабатывать тысячи. Получится, как в нашем мире — будет возвращать долг хорошо если по отрубу в месяц. Пока не разжалобит местную пенитенциарную систему просьбами о помиловании.

— Так что господин Кошкин может пустить свои долговые расписки на растопку камина, — продолжал Стрельцов. — Виктор Александрович со мной согласен, правда, выразился он куда резче, однако, — он бросил быстрый взгляд на Вареньку, — с вашего позволения, я не стану повторять его слова. По крайней мере, насчет тех пятнадцати тысяч вы можете быть спокойны.

— Спасибо, — кивнула я.

— Не за что.

Наверняка это не конец. Наверняка Кошкин уже начал собирать долги Глашиных родителей. Я знала об этом, Стрельцов знал об этом, но не стал портить день напоминанием о том, с чем я ничего не могла поделать, — и я была признательна ему за деликатность.

— Это я должен вас благодарить за то, как быстро вы передали мне протокол осмотра вашей работницы. Иван Михайлович в своем заключении написал, что разнообразие цвета синяков указывает на регулярные побои в течение некоторого времени. Еще я взял под арест «зазнобу» ее мужа и пригрозил, что ее обвинят в соучастии в готовящемся убийстве. Страх развязал ей язык. Выложила и про посулы люб… — Он снова покосился на Вареньку. — … любимого жениться на ней, когда избавится от своей жены, и просьбы потерпеть, мол, крепкая баба оказалась.

— Какой ужас! — воскликнула Варенька. — Она все знала и продолжала любить этого человека?

— Любовь зла, а козлы этим пользуются, — проворчала я.

Стрельцов неодобрительно глянул на меня. Я изобразила невинное лицо.

Как бы уговорить исправника прочитать моим ученикам пару лекций по обществознанию? В смысле — о правах и возможностях, им доступных, пусть этих прав совсем немного.

Размечталась! День-два, сказал он. А потом уедет…

В груди защемило. Я заставила себя слушать дальше.

— И про… принуждение Матрены со стороны свекра вся деревня знала.

— И никто не рассказал властям?

— Низшие сословия не любят власти. И эта нелюбовь во многом понятна.