Книга Журавли летят на запад, страница 143 – Анна Рябинина

Сунь Ань правда жив и вполне здоров – хотя и бледный, тихий как тень, явно почти не спавший, с опустевшими, мрачными глазами, похожими на ночь без звезд, но потихоньку собирающий вещи. Часть из них разбросана по комнате, часть – уже аккуратно сложена. На столе стоит урна с прахом Чжоу Ханя.

Сунь Ань отказывался уходить – Ван Сун знала об этом, потому что потом говорила с человеком, который сжигал тело. Он так и сидел рядом и смотрел на то, как руки, ноги, голову постепенно пожирает огонь. Что он чувствовал в этот момент?

Что он чувствует до сих пор?

Она не представляет.

– Как ты тут? – спрашивает она.

Сунь Ань поднимает на нее затуманенный взгляд, потом качает головой.

– Никак.

– Помочь разобрать вещи?

– Не надо.

– Спросить у Ли Сяолуна, куда ему будет удобнее прийти?

– Сам спрошу.

– Ты знаешь, что он даже не удивился, когда я ему сказала, что он поедет с нами?

– Не знаю.

– А…

– Хватит! – Крикнуть у Сунь Аня не получается, потому что голос срывается и он начинает кашлять, но выходит все равно резко. – Зачем ты пришла?

– Потому что я хочу знать, все ли у тебя нормально.

– Тебе же все равно, и я знаю, что ты считаешь, что это я виноват в его смерти, – Сунь Ань зло прищуривается.

– Это не совсем так… – начинает Ван Сун.

– Я повторю свой вопрос. Зачем ты пришла?

– Проверить, не помер ли ты еще, – зло бросает она. Хватит с нее, напрыгалась уже вокруг него со страхом, что с Сунь Анем что-то случится. Сам выбрал вести себя как козел. – Конечно, я считаю, что виноват ты, потому что это ты был с ним столько лет и не понял, что ему плохо, ты настоял на этой поездке обратно, ты предложил отправиться к тому храму с нами.

– Люди не умирают от обычных поездок!

– Так она и не была обычной!

– А какой она была? – выдыхает Сунь Ань.

– Это было очень важно для него!

– Не лезь, пожалуйста, в это, – Сунь Ань говорит это так зло и устало, что она не придумывает ничего лучше, чем уйти, громко хлопнув дверью.

Она спускается вниз быстро, громко стуча ботинками по ступеням, потом почти бегом пересекает половину города, добирается до порта, скидывает обувь и заходит в ледяную воду – мутную, серую от грязи.

– Да куда ты пропал! – кричит она. – Что, даже не попрощаешься?

Она звала У Вэя уже в лесу за городом, и в самом городе, и даже огонек на свечи зажигала в надежде, что он увидит его и придет, но с того дня У Вэй как сквозь землю провалился – не было ничего, что свидетельствовало бы о его присутствии: ни ветерка, ни шелеста листвы, ни шепота над ухом.

Ло Хуан тоже не знала, куда он делся, сказала, что тот как вернулся, сразу наутро пропал обратно, сказал только, что ему нужно выполнить одно важное дело, обнял, поцеловал – так нежно, как давно не целовал, так прямо и сказала. Сказала, будто он так прощался.

– Я не злюсь на него, мы сразу, как только познакомились, решили, что не будем тянуть друг друга за собой, он может уходить, когда захочет, я могу жить одна, когда захочу. Я люблю его и знаю, что он любит меня, но… Нет ничего страшного, что сейчас он ушел, – улыбнулась тогда Ло Хуан.

– Ты думаешь, что прямо любит? – уточнила Ван Сун. Ей всегда казалось, что У Вэю было просто удобно, что Ло Хуан существует.

– Я это знаю, – сказала она. – И нет, я не придумала это, чтобы мне было легче, я видела и понимаю, что он чувствует. Ему спокойно рядом со мной, а мне спокойно рядом с ним, он может мотаться по миру сколько угодно, но когда он возвращается… Я не знаю, как это описать, будто за ним обрушивается гора, и он все пытается от этого спастись, а рядом со мной ему становится спокойнее, и никуда бежать больше не надо.