Книга Журавли летят на запад, страница 140 – Анна Рябинина

– Я не могу его отдать.

– Тогда и я не могу уйти.

Ван Сун выбегает из храма и врезается в У Вэя, хватает его за края ханьфу и начинает рыдать, прижавшись к ним носом.

– Ненавижу тебя, как же я сильно тебя ненавижу, – шепчет она, и голос срывается от рыданий.

– Это нормально, – тихо говорит У Вэй. – Так бывает.

Он обнимает ее и начинает гладить по голове, будто она – ребенок, которого можно успокоить.

– Ты погубил его, ты его погубил!

– Не я, Ли Бэй права – если она увидела в человеке желание смерти, значит, оно давно в нем было, и мы ничего не сможем сделать.

– Можем! Мы с Сунь Анем увезем его подальше отсюда!

– И чем твое решение поступить так отличается от моего желания не отдавать нашу с Ло Хуан дочь Су Цзяо? Меня ты упрекала, говорила, что я пожертвовал ею ради своей жизни, но ты же понимаешь, что… Это иначе не работает, что дочери драконов не рождаются обычными людьми, что миру нужны новые богини и боги, что люди умирают, и их смерти… Нельзя отменить.

Ван Сун берет его за руки, проводит пальцем по ранкам на предплечьях – вчера их там не было.

– Ты сам решил найти себе жену, чтобы у вас был ребенок, а я…

– А ты разрешила Чжоу Ханю сюда приехать, хотя знала, чем это может закончиться, – кивает У Вэй. – А знаешь, почему? Потому что ты тоже почувствовала его желание умереть, не говори, что это не так, за ним смерть тянется шлейфом, аж дышать тяжело, и ты знала, что он может помочь разобраться с девушкой из храма. Ты не могла не знать, потому что ты видела уже очень много подобных случаев и прекрасно знаешь, как такие проблемы решаются.

– Ненавижу тебя.

– Тогда и себя тоже?

Может быть. Ван Сун кричит и прячет лицо у него в изгибе шеи. А потом снимает браслет и кладет монетку в ладонь.

– Забери ее обратно себе, – тихо говорит Ван Сун. У Вэй непонимающе качает головой. – Забери. Мне не нужно.

– Это твое обещание.

– Мне не нужны твои обещания – И вкладывает монету ему в руку сама, зажимает его ладонь. – Я справлюсь и без них, – а потом, вдруг растеряв весь запал, шепчет. – И что теперь делать?

– Думаю, уже ничего. Но ты еще можешь попытаться запечатать двери талисманами, чтобы он не покинул дом.

Ван Сун так и поступает – рисует их, на обычной бумаге, правда, своей кровью, чтобы было хоть немного более действенно. Весь вечер она плачет, чем очень сильно пугает Сунь Аня, который начинает суетиться и пытаться ее утешить, поэтому приходится сбежать в другую комнату – пусть лучше Сунь Ань побудет с Чжоу Ханем, пока есть такая возможность.

Они двое долго о чем-то переговариваются шепотом, а потом все в доме затихает. Ван Сун всю ночь прислушивается к шорохам, дергается, когда начинают стучать ставни. Еще через какое-то время она понимает, что ее всю трясет, и приходится накинуть на плечи одеяло.

Утром Ван Сун вылезает из комнаты, проводит рукой по оборванным талисманам и снова бежит к храму – она не может позволить, чтобы Сунь Ань нашел его первым.

Чжоу Хань висит на последней не обвалившейся балке. Она касается его руки – еще едва теплая, значит, он ушел недавно. На его щеках еще не высохли слезы, а ногти на руках скололись – кажется, он пытался удержать веревку.

– Он мог выжить, – шепчет она в пустоту.

– Мог.

– Если бы не пришел сюда.

– Ты права, – соглашается Ли Бэй. – Но он пришел. А я, как и обещала, уйду. Эта земля требовала крови, и она ее получила. Нарисуй тут потом талисман, чтобы мой дух рассеялся окончательно.