Книга Мой милый Гаспаро, страница 74 – Татьяна Ренсинк

— Как прошёл отдых? — когда подошли ближе к Аминову, который никого пока не замечал, сказал Гаспаро.

Обернувшись и сразу узнав незваных гостей, тот сделал удивлённый вид:

— Он прошёл?!

— Увы, мой друг, увы, — кивал Марков.

— Что ж, — развёл руками Аминов. — Придётся вернуться к делам. Буду рад принять вас в моём доме. Прошу…

Войдя в дом за ним, а там и в бильярдную комнату, гости были угощены вином. Но, как Аминов и полагал, первый глоток предстояло сделать ему лично. Он выполнил условие без удивления и пригласил к бильярду:

— Не соизволите сыграть, дабы смягчить обстановку?

— Поскольку вино столь прекрасно, отказаться довольно трудно, — оставив бокал на столике, потёр руки Фабио и взял кий.

— Прекрасно, сыграем каждый за себя, — стал более довольным Аминов и взял свой кий, раздав остальные.

Освободив шары от треугольника, Аминов сделал первый удар по противоположному шару. Шары тут же разбежались по сторонам, а один из них попал в лузу…

— Как же порой легко поймать удачу, — улыбнулся Фабио, проследив за исчезнувшим шаром.

— Увы, удача — кратковременный гость, — улыбнулся Гаспаро.

Марков долго посмотрел в его удивлённые глаза. Тот будто прочёл мысли… Встав к окну и немного посмотрев в сад, Марков оглянулся на промахнувшегося в игре Аминова:

— Ваша очередь? — пригласил тот ударить по шару Фабио.

— Скажи-ка, милейший, — обратился к Аминову Марков. — Гвенвин…. это условное слово?

— Неужто в вашу канцелярию поступил донос? — наигранно удивился тот, но не замедлил пояснить. — Гвенвин означает яд. Это было словом, благодаря которому можно было бы узнать человека, которому требуется специальный яд. Его создаёт один человек, которого я знаю. Его яды вызывают различные болезни, дабы никто не догадался от чего умер принявший сие зелье.

— Однако, — ударив в свою очередь по шару и попав в лузу, — усмехнулся Гаспаро. — До какой степени можно опаскудиться, чтобы совсем потерять человечность. Стать посредником в продаже подобных ядов.

— Неужто ты, Аминов, думаешь, что сие признание спасёт твою шкуру? — улыбнулся Фабио, а Марков тем самым встретил встревоженный взгляд Азарьева, но кивнул, будто успокоил на некоторое время душу…

— Как сказал однажды Данте, каждый должен брать на свои плечи труд, соразмерный его силам, так как, если тяжесть его окажется случайно чрезмерной, он может поневоле упасть в грязь, — последовал ответ Амирова, что чуть не насмешило сдержавшегося Гаспаро:

— Это отдать похищенную девушку в руки кровожадной графини, вроде Батори, — не упасть в грязь?

— А кто сказал, что отдал? — встал на очередь ударить по шару Аминов, но Фабио отнял у него кий:

— Довольно, ловкий плут.

— Ну и шельма, — молвил строго Марков. — Данте явно высказался не о таких людях, как ты.

— Неужели суд поверит ему и не последует наказания? — взглянул на Маркова Гаспаро, но тот сделал лишь успокаивающий жест рукой.

Видя тревогу в нём и Фабио, Аминов улыбнулся, выразительно прочитав:

— Нельзя, чтоб страх повелевал уму; иначе мы отходим от свершений, как зверь, когда мерещится ему.

— Знаток Данте, знаток, — засмеялся Марков, став вдруг будто расслабленным.

Он подошёл к Аминову и принял позу победителя:

— Ну зачем же так? Ребята далеко не трусы. Может знаешь, благоразумие — лучшая черта храбрости.