Книга Мой милый Гаспаро, страница 42 – Татьяна Ренсинк

Надеждой полон был одной:

Чтобы не сбиться вдруг с пути,

Который проложил мечтой,

Мечтой о море и любви.

Не ожидал я встретить вдруг

Того, чего никак не ждал:

Что море будет полно бурь

И что мечта прошла.

Так замирает вечность вновь,

Когда нет сил идти,

А вдруг приходит та любовь,

Что и не ждал найти.

Светла моя к тебе печаль,

К тебе — мои мечты.

Средь тысяч лишь одну искал,

В тебе нашёл весь мир.

Следующим же утром в квартиру на набережной, которую снимали для жилья Гаспаро и Фабио, прибыл посыльный. Передав им письмо, он ушёл, а прочитавший послание Фабио удивился:

— Погляди-ка, друг мой, нас ждёт сам Азарьев.

— Дождались, — уставился в письмо Гаспаро. — Вот и разъяснит он всё…

…Когда же они шли по коридору дома Азарьева, провожаемые дворецким к кабинету, то заметили вышедшего навстречу слугу в белокуром парике.

— Обождите здесь! — объявил тот, строго окинув их недоверчивым взглядом. — Вас позовут!

С этими словами он без стука скрылся в кабинете, но ненадолго. Чувство, с которым друзья переглянулись, было обоюдным. Казалось, ничего хорошего от данной встречи ждать не приходится. Однако скоро дверь открылась, и слуга пригласил пройти в кабинет.

Слуга ушёл, плотно закрыв за собою дверь, а стоявший у окна Павел Александрович повернулся к друзьям:

— Я не буду задавать те же вопросы, как Марков. Он приходится мне давним другом, и мы помогаем друг другу во всём, чем можем. Так сложилось… Но прошу, господа, всё же подумать о своих намерениях к моим дочерям.

Тем временем сложившая пауза насторожила прильнувших к дверям самих дочерей Азарьева. Беседа дальше происходила настолько тихо, что сёстры с разочарованием смотрели друг на дружку… Вернувшийся слуга с вопросом уставился на них, а они приставили пальцы к своим ртам в знак молчания…

— Значит…. договорились? — донёсся до слуха довольный голос Азарьева. — Учить русский, менять веру и становиться гвардейцами?… Что ж, можете рассчитывать на мою помощь…

Дальше сёстры побоялись дослушивать. Алёна дёрнула Юлию за рукав, и они убежали скорее наверх, в спальню, где ждала служанка.

— Я уж хотела искать вас, барышни. Банька-то готова! — улыбнулась та.

— Да, скорее, — ответили довольные сёстры.

Только хотели переодеться, как на балкон кто-то запрыгнул. Испугавшиеся девушки вскрикнули, попрятавшись за ширмами и подглядывая из-за них, а служанка, гордо выпрямившись, вопросила появившегося в комнате Гаспаро:

— Как вы осмелились?!

Но её вопроса Гаспаро будто не слышал. Он смотрел на вышедшую из-за ширмы возлюбленную. Глядя в его глаза, полные такой печалью, она почувствовала сразу что-то, что нежелательно входит в судьбу…

— Разлучают нас…. милая, — вымолвил Гаспаро. — На год разлучают нас. Не верят в чувства. Не верят в чистоту порывов.

— Нет, — не хотела Юлия принимать вести о разлуке.

— Уходите немедленно! Сюда сейчас придут! — волновалась служанка, и все оглянулись на дверь, в которую постучались.

— Алёна? Юлия? — раздался за дверью голос Азарьева. — Мне доложили, что баня готова, а вы ещё не спустились!

— Всё против нас, — высказал с отчаянием Гаспаро и снова встретился с грустным, как и его, взглядом милой.

— Я дождусь тебя! — обещающе сказала она, а он, уходя спиной к балкону, чтобы исчезнуть, добавил:

— Я ещё вернусь… Не прощаюсь…

— Я верю, — улыбнулась Юлия на прощание, и милый исчез так же внезапно, как и появился. — Я буду ждать!