Книга Война и потусторонний мир, страница 88 – Дарья Раскина

Александра слушала, а под лопаткой будто ухватили холодными пальцами и неприятно потянули – и от разговора, и от кровавого кормления. Насытившись, нетопырь облизнулся и уставился на нее крошечными пуговичными глазами. Константин вытер шею белым платком.

Две пунцовые дырки зияли так болезненно и немилосердно, что Александре захотелось отвернуться. А уж когда нетопырь спрыгнул с плеча на сиденье рядом и пополз в ее сторону, она и вовсе сдавленно поблагодарила цесаревича и испросила разрешения проверить, как продвигаются дорожные работы.

Выбравшись из кареты, Александра первым делом проверила, что отцовская сабля на месте и все так же торчит, привязанная, из-под чемоданов. Воздух снаружи был не менее спертым, но горячий ветер, то и дело вздымавший красную пыль, приносил немного облегчения. Со всех сторон раздавалось фырканье лошадей, команды генерала и тихая ругань гусар, передвигавших каменные глыбы с дороги. Вверху с тревожными криками кружили незнакомые ширококрылые птицы, по уступам то и дело сыпалась черная крошка.

Недалеко на тонком высушенном временем дереве восседал жирный ворон. Он смотрел свысока и столь разумно, что хотелось поприветствовать и спросить, чьих он будет. Хотя даже об этом нетрудно было догадаться – Александра помнила, как подобная птица сопровождала Главнокомандующую на мертвом поле.

– Вы тоже заметили? – спросила подошедшая Ягина.

– Считаете, он следит за нами?

– Несомненно.

– Зачем?

– Если что-то случится – если, например, на нас нападут или его высочество внезапно передумает жениться, – эта тварь немедленно доложит хозяйке, и по нашим следам отправится войско вместе с Главнокомандующей. С другой стороны, это значит, что у гран-мама будет хотя бы небольшая передышка, так что я не против.

Александра давно уже хотела узнать об этом больше.

– За что вашу гран-мама держат в камере?

Ягина пнула камушек, попавшийся ей под носок сапога.

– Гран-мама – одна из первородных потусторонних сил, древне́е даже Кощея или Иверии, она с начала времен хранила границу между мирами. Но прожитые века – это, к сожалению, не только мудрость, но и другие, менее приятные, подарки. Со временем она перестала узнавать меня и Баюна, стала плутать в собственном лесу, путаться в заклинаниях. Стала… беспомощной, легко всему верит. Так что если раньше Кощею приходилось ползать на коленях, выпрашивая у нее по душонке, то теперь Главнокомандующая обманом увлекла ее во дворец, заперла в камере и пичкает дурманами, чтобы ее силой выкрадывать души из Живой России батальонами – как это и произошло с вами и вашими друзьями.

Птица над ними каркнула, вытягивая клюв, и хлопнула крыльями. Баюн зашипел, сидя на руках Ягины.

Александра поглядела вверх, рассматривая крикливую птицу.

– Получается, Главнокомандующая мучает в камере собственную мать? Как она на это способна?

– Ей и старшая дочь лишь помеха. – Ягина дернула плечом. – Сердце Главнокомандующей размером не больше набалдашника ее трости, и все это без остатка отдано единственному существу, в котором она не чает души.

– Кому?

– Младшей дочери, Екатерине.

Александра вспомнила девочку, провожавшую Константина.

– Разве она не сестра его высочества?

Ягина искоса посмотрела, будто посмеиваясь над ее наивностью, а Александра вспомнила благоговение, с которым Марья Моровна целовала пальцы Кощея.