Книга Ловец теней, страница 41 – Алёна Рю

— Самый безопасный способ для вызова тени — через зеркало, — объяснил Кальдера. — Но нельзя забывать об осторожности.

Он достал с полки банку с золотистой краской и, ловко орудуя кисточкой, нарисовал на ленте два замысловатых символа.

— Атинский язык, — сообразил Тьяго, хотя значения символов пока не знал. До учебника по праязыку он еще не добрался. Пока только читал историю Атинской империи. Она существовала еще до пришествия Учителя, и это в ней зародилась вера в забытых богов. Только однажды со стороны Солнечного моря накатила огромная волна и уничтожила Атию, главный город империи, а за ней и треть страны. Тогда же север объявил независимость, а на западе поднялось восстание деверинов, народа, некогда порабощенного атинами. Отвоевав свободу, они основали королевство Деверин во главе с королем Луго I.

Атию невозможно было восстановить, потому что вокруг руин образовалась пустыня зыбучих песков. Новой столицей выбрали Сиригард, некогда бывший маленьким портовым городком. Атинский язык постепенно вышел из оборота, и до сегодняшнего дня Тьяго не понимал, зачем сеньор вообще дал ему учебник.

— Это значит «прохода нет», — перевел Кальдера, указывая на символы. — Должно помешать тени вырваться в наш мир.

Тьяго кивнул. Дальше сеньор поставил перед зеркалом металлическую тарелку и налил в нее воду из бутылки.

— Освещенная в церкви, в ней особая сила, — объяснил он и строго добавил: — Никогда не пользуйся обычной водой, навредишь себе.

Тьяго снова кивнул, продолжая наблюдать.

Кальдера поставил рядом с тарелкой зажженную свечку и положил в воду брошку-фиалку. Затем он взял со стола маленький листочек и, написав на нем несколько символов, вернулся к зеркалу. Присев возле тарелки, он поджег край бумаги и произнес несколько слов по-атински. Он повторил одну и ту же фразу еще несколько раз, пока листочек не сгорел совсем, и Кальдере не пришлось разжать пальцы. Обгоревшие ошметки упали в воду.

Через мгновение зеркало потемнело. Вместо отражения его заполнил серо-черный клубящийся дым. Ленточка завибрировала, как от сильного ветра. Тьяго испуганно посмотрел на сеньора, но тот сохранял спокойствие.

— Авелин? — позвал он.

Облако в отражении приобрело очертания лица. Две серые ладони уперлись в зеркало, словно это было окно с той стороны. Послышался не то рык, не то скрежет.

— Авелин, — проговорил Кальдера, — ты мертва. И мы хотим найти того, кто приказал тебя убить.

Серое лицо в отражении округлило рот и закричало, на этот раз громче и взяв тон выше. Тьяго прикрыл ладонями уши. Но сеньор не терял невозмутимого вида.

— Жак предположил, что граф де Алуа желал твой смерти.

Серые брови сошлись к переносице. Тень перестала кричать и теперь смотрела на них из пустых черных глазниц.

— Граф убил свою дочь, Терезу, — продолжал Кальдера. — Отдал в жертву Учителю. Как это произошло?

Тень коснулась ладонями своего лица так, словно не верила в реальность своего существования. Тьяго заметил, что предохраняющую ленточку перестало трясти.

— Я мертва? — спросила тень, и ее голос звучал, как далекое эхо.

— Да, Авелин. И мы хотим разобраться, кто это сделал.

— Я танцовщица, — произнесла девушка уже четче. — Я никому не желала зла.

— Ты написала письмо графу де Алуа.

— Де Алуа, — повторила она за Кальдерой, и ее лицо сделалось печальным. — Я любила его дочь, как сестру. Но однажды графу якобы явился Учитель и сказал, что Тереза должна стать его невестой. Они забрали ее…