Онлайн книга «Сильверсмит»
|
Виридиан. Бог исцеления и возрождения. Я вздрогнула, вырвала руки из-под мальчика и, дрожа, отползла назад, испугавшись силы, которую не умела удержать. Испугавшись себя, того, что могла сделать с ним. Слабо держась на ногах, спотыкаясь, я врезалась в теплую стену мускулов. Чьи-то знакомые руки поймали меня. — Все хорошо, ты не причинишь ему вреда, — прошептал Гэвин, его губы почти касались моего уха. Голос был тихим, только для меня. Стальная рука обвила мою талию, притягивая ближе. — Ты бы никогда не причинила ему боль, Элла. Грудь его содрогнулась, но не от рыдания, а от короткого, выдохшегося смешка облегчения. Я боялась смотреть вниз, но, когда все же осмелилась, увидела то же, что и Гэвин. Глубокий, смертельный разрез на шее мальчика исчез. Он лежал в луже крови, но она больше не текла. Маленькие серые глаза дрогнули и открылись. Мать вскрикнула и зарыдала от радости, обнимая сына, который уткнулся ей в грудь, ища утешения. Мое сердце треснуло при этом зрелище и от внезапного осознания, что я никогда не тянулась так к своей матери. — Спасибо! — выдохнула она с глазами, полными безумной благодарности. — Ты… наш… наш Серебряный Ангел, спасибо! Я не могла найти слов. Меня трясло, и я только кивнула, позволяя Гэвину поднять меня на ноги. В теле бушевала слабость и поднималась волна тошноты и головокружения, будто исцеление выжгло во мне что-то важное. Гэвин обнял меня крепче и почти понес к таверне. Вокруг все было в дыму и пепле: обугленные дома, завалы, жители, спешащие тушить пламя. Казалось, многие больше пострадали от ужаса и шока, чем от самого взрыва. Лишь несколько зданий оказались достаточно близко, чтобы их задело огненной волной. Передняя стена таверны была выбита напрочь. Сквозь клубы пыли я видела руины: расколотые столы и стулья, обломки, разбросанные по полу, на котором мы танцевали всего несколько дней назад. Под ногами хрустело стекло от люстр Даймонда. В лучах сумеречного света в воздухе плавал серый пепел. Я опустила взгляд и заметила кровавый след, тянущийся от порога вглубь, будто раненого тащили внутрь, а потом услышала мужской крик. Пронзительный, мучительный. Я бросилась к двери и застыла. Каз лежал на полу, распластанный на спине. По обе стороны от него находились Джемма и Финн. И его нога… Левая нога была почти полностью оторвана у голени, держась на лоскуте ткани и мяса — кровавый, разорванный обрубок. Кровь хлестала в такт сердцу. Я зажала рот ладонями, проглатывая подступающую тошноту. Финн оставался поразительно собранным — стянул свой ремень и затянул его чуть ниже колена брата, используя как жгут. Когда ремень натянулся, Каз застонал, и это, как ни странно, принесло облегчение: значит, жив. — Он был прямо у входа в храм, и… камень, — Джемма сглотнула, побледнев. — Каменная глыба рухнула на него. Мы были здесь, на другой стороне улицы, — она быстро глянула на меня и подсунула под окровавленный обрубок стопку книг, чтобы приподнять его. — Мы нашли его, вытащили, пока не случилось что-то еще, но… — Я выживу, — прохрипел Каз, сжимая зубы от боли. Боль и ярость обожгли мне глаза, как адские гончие. Облегчение пришло только, когда я увидела живых и невридимых Даймонда и Эзру, выбегающих из других комнат. Даймонд был с флягой воды для промывки раны, а Эзра с одеялом, чтобы накрыть Каза. |