Книга Мой кровный враг, страница 66 – Наталья Шнейдер

Он придвинулся ближе, ткнувшись лбом в мое колено. Я потрепала Алана по волосам. В былые времена подобные вольности казались бы допустимы лишь с очень близким другом или… кем-то куда больше, чем другом. Но где они, те времена?

Я понимала – или мне казалось, что понимала – почему он так напорист. После темноты подземелья, воя чумных, запаха сгорающих тел хотелось ловить каждый миг жизни. Ветер, ласкающий кожу, запах травы и листьев, вкус земляники, тяжесть и тепло кота, устроившегося на моих ногах, как в колыбели.

Аромат липового цвета и меда, шелк волос между пальцами, тепло ладони, скользнувшей мне на бедро.

Я вздрогнула, будто просыпаясь. Отдернула руку. Алан помедлил лишь самую малость. Отодвинулся, бросил в рот ягоду. Я снова погладила кота, не зная, куда девать глаза и руки. Алан наблюдал за мной, кажется, от души веселясь.

– К слову, его котейшество немногим такое позволяет, – заметил он наконец.

– Ты всегда таскаешь его с собой? – снова сделала я вид, будто не понимаю намека.

– Нет, – улыбнулся Алан. – Когда подворачивается симпатичная кошечка, он спит не у меня на кровати.

– Похоже, он вовсе не спит у тебя на кровати.

– Весна же. – Алан приподнялся на локте, беззастенчиво меня рассматривая. – Но здесь он пока не огляделся особо. Впрочем… есть одна сероглазая. Норовистая… Чую, ходить ему с расцарапанной мордой, – мечтательно произнес он. – А, может, с расцарапанной спиной, м-м?

– Экий быстрый! – рассмеялась я.

– Ну а что? – Он перевернулся на спину и потянулся – в самом деле, как разнежившийся кот, уверенный, что его погладят по пушистому животу. – Разве не хорош?

Я снова расхохоталась. Нет, ну каков наглец!

– Хорош, – не стала я спорить. – Всем хорош. Только…

– Только?.. – Он сел, разом посерьезнев.

Я тоже перестала улыбаться. Всем хорош. Только все его улыбочки и шуточки словно в пустоту проваливаются. И эта вечная игра больше не будоражит кровь. Будто что-то сломалось во мне. Сгорело. Вот и настроение скачет туда-сюда. Только что смеялась, а теперь снова плакать хочется. Ни о чем— просто так. Сидеть и отчаянно жалеть себя.

– Только когда клочья шкуры и половина хвоста остались в пасти бешеных собак, не получается думать о весне.

Он оказался рядом в одно мгновение, обнял за плечи.

– А по мне – так именно тогда о ней и думать. Жить, пока мы живы.

Алан накрыл мои губы своими. Он целовал уверенно, настойчиво, точно вовсе не сомневался, что я отвечу. Пальцы пробрались мне в волосы, ладонь легла на талию. Мои губы раскрылись ему навстречу, сдаваясь под этим напором, но в тот же миг он отстранился, заглянул мне в глаза.

– Или ты совершенно не умеешь целоваться, – прошептал он, все еще придерживая меня за затылок, – Или…

Я не отвела взгляда. Стыдиться мне нечего.

– Скажи только одно. – Он отстранился. – Есть кто-то?

Я покачала головой. Алан ослепительно улыбнулся.

– Ну тогда я подожду. Немного. А это авансом. – Он снова склонился к моему лицу.

Я напряглась было, желая оттолкнуть его. Не нравится, как я целуюсь – пусть идет к тем, кто умеет! Или нет. Я ему покажу «не умеешь!» И в этот раз ответила по-настоящему. Скользнула кончиком языка по нижней губе, прежде чем прихватить ее своими, выпустила, позволила его языку пробраться мне в рот. Руки словно сами собой обвились вокруг его шеи, глаза закрылись, запах липы и меда заполнил все вокруг.