Книга Поцелуй чернокнижника, страница 42 – Тиффани Робертс

— Она заболела. А потом, ну… все это случилось.

— Она заболела прямо перед тем, как все развалилось? — спросил Меррик, на редкость мягко.

Дэнни покачал головой.

— Думаю, у нее были головные боли и прочее за несколько месяцев до диагноза. Первый врач сказал, что это просто мигрени, и в основном посоветовал терпеть и принимать лекарства.

Он нахмурился сильнее.

— Потом, через пару месяцев, у нее случился первый приступ. Другие врачи выяснили, что это было на самом деле. Примерно за два месяца до того, как произошел раскол… Ей поставили диагноз — рак мозга.

Меррик глубоко нахмурился.

Он обладал лишь поверхностными знаниями о многочисленных недугах, терзавших человечество, но он знал о раке — это была одна из самых серьезных болезней. Даже если бы он никогда не слышал о нем, он бы все равно понял, что она умрет — он почувствовал это сам, едва коснулся болезни своей магией, ощутил ее надвигающуюся гибель. И это сильно тревожило его.

Даже если бы Адалин довелось прожить до семидесяти или восьмидесяти лет — сколько бы сейчас ни отмеряли люди своим жизням — для Меррика это промелькнуло бы, как миг. Годы скользили мимо, настоящее уносилось вперед все быстрее. Люди рождались, жили, умирали, а он… оставался.

В этом не было ничего нового, ничего противоестественного.

Но сейчас он ненавидел это.

— Они работали над ее исцелением до Раскола? — спросил Меррик.

Возможно, тогда использовали какой-то метод, который он мог бы воспроизвести. Может быть, если он проведет достаточно исследований, если отточит свою магию в тончайшее, почти невидимое лезвие, ему удастся аккуратно вырезать болезнь.

Значит, я уже принял решение?

Позволю ли я им остаться?

Мальчик пожал плечами, подняв ладонь к потолку.

— Я не знаю всех подробностей. Родители либо считали меня слишком маленьким, чтобы понять, либо просто не знали, как сказать. Они почти ничего не рассказывали, кроме того, что Адди была очень больна.

Он вздохнул и добавил:

— Но однажды вечером Адди села рядом со мной и объяснила. Сказала, что болезнь смертельная. Единственная надежда — экспериментальное лечение, но и оно не давало никаких гарантий.

Глаза Дэнни наполнились слезами. Он сердито смахнул их рукой, опустив голову.

— Впрочем, это все равно не имело значения, — прошептал он. — Первый день, когда она должна была начать лечение, совпал с началом Раскола.

— Где ваши родители? — мягко спросил Меррик.

Дэнни теребил край упаковки от крекеров, сминая шуршащий пластик. Когда он заговорил, его голос едва не дрожал, за каждым словом стояла борьба — за то, чтобы удержаться на плаву над болью.

— Они погибли, — сказал он. — Ехали встретить Адди в больнице… И как только добрались, все началось. Все… случилось. И… ну… их машину сбила скорая помощь.

У Меррика сжалось сердце; значит, именно Адалин и Дэнни смогли пробудить в нем это чувство, тронуть его душу такой печалью, какой он не ощущал уже много лет. Он чувствовал, что в истории Дэнни скрыто нечто большее, но не осмеливался надавить; Меррик знал такую боль. Он сам был примерно в возрасте Дэнни, когда потерял родителей — еще до того, как в нем пробудилась магия.

А в последующие годы он потерял и своих братьев и сестер — всех, кто был старше и сильнее его.

Чувство потери, одиночества и стесненности — словно он нигде и никогда не был своим — не отпускало Меррика до сих пор.