Книга Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой, страница 112 – Анна Солейн

— Бен! Неужели ты думаешь, что я не знал про то, что ты теперь призрак? И про то, что ты провалился в прямо в источник силы, в подземье? Я же фамильяр. Бен! Неужели ты думаешь, что я не знал о том, что ты станешь призраком, как только с тобой познакомился? Что? Ты даже не расскажешь, как твои дела теперь? Не посидишь со стариком Дрангуром, как в старые времена?

Эти слова заставили призрака замереть.

— Ты знал? Знал, как я умру?

— Конечно!

— Что? Да ты!.. Бессовестный! А еще друг, называется!

Призрак подлетел к Дрангуру, тот рванул куда-то вверх, и я перестала различать их голоса.

— Пойдемте, Уннер, — прошептал ректор Стортон, тронув меня за локоть. — У нас не так много времени.

— Времени для чего?

— Времени, пока Бен совершенно точно не подслушивает, — хмыкнул он. — Проходите.

Я кивнула, шагнула вперед, к крыльцу, и замерла.

— Но подождите. Дрангур только что сказал, что знал о том, как погибнет ректор Тернер. Как это возможно? Он соврал?

— Разумеется, нет. Дрангур — фамильяр, представитель одного из самых малоисследованных видов волшебных существ, выражаясь формально. Боюсь, даже я не могу сказать, что и о ком он знает. Дрангур раскрывает свои секреты только тогда, когда захочет сам.

Что ж, остается надеяться, что он сохранит мой.

— Куда мы идем?

— В западное крыло. Вы ведь хотели там побывать.

Западное крыло? Серьезно? Я замерла, но все-таки заставила себя сделать шаг вперед. Любопытство было моим самым большим недостатком. С тех пор, как ректор Стортон запретил мне заглядывать в западное крыло поместья, это место манило меня, как сладкий пряник.

Я бы соврала, если бы сказала, что от вторжения на запретную территорию меня удерживает порядочность. Скорее — страх. Неприятный и липкий, природу которого я не смогла бы объяснить.

Ректор Стортон молча шел рядом — кажется, это был первый случай, когда порвавашаяся одежда его волновала мало, он будто вообще ее не замечал. Когда мы дошли до лестнице в холле, ректор Стортон остановился.

— Замрите, Танг.

Я послушалась. Чувство опасности, взметнувшееся изнутри, сейчас достигло максимума. Или я себя накручиваю? Может, за последние несколько дней просто произошло слишком много событий?

Но ректор Стортон тоже не выглядел спокойным. Он смотрел в угол просторного холла, который находился в двадцати шагах от нас, не отрываясь. Я проследила за его взглядом. Угол как угол, рядом висит какой-то пейзаж на стене. Пришурившись, я рассмотрела что-то тонкое, стекающее с прямо по воздуху сверху вниз.

Ректор Стортон припал к земле, как самый настоящий кот, по его телу прошла волна, а затем — прыжок, и вот он уже в углу, прижимает что-то к земле. Аккуратно отнимает от этого чего-то широкие лапы.

— Дрангур-р-р!

Подойдя ближе, я не удержалась от смеха: опасное «что-то» оказалось пером на леске, подвешенным к лепнине на потолке. Кошачья игрушка.

— Вам смешно, Танг, — проворчал ректор Стортон, поднимаясь и смущенно отряхивая мантию. — Наверное, потому что вы никогда не оказывались в теле огромного кота. И не имели фамильяра с ужасным чувством юмора. Уверен, именно поэтому они с Беном нашли общий язык.

Произнося это, ректор Стортон не мог отвести взгляда от пера, а потом ногой (задней лапой) слегка пнул его, заставив зашевелиться. Напрягся всем телом, как будто хотел перо поймать.