Книга Тайна вдовьей таверны, страница 67 – Агния Сказка

– Возможно, – процедила я сквозь зубы, стараясь говорить как можно тише, чтобы не привлекать внимания, – в том, что Джон почил, была и твоя вина, Беатрис. Не стоит копать яму другому, можно и самому в нее упасть.

Ее лицо, и без того не отличавшееся красотой, исказилось от злости, словно она проглотила кислый лимон.

– Что ты такое несешь?! – выплюнула она, едва сдерживая крик.

– Я все знаю, – произнесла я еле слышно. – И кто и меня отравить я тоже помню, так что я бы на твоем месте держалась бы от меня подальше.

Староста, видимо, почувствовав неладное, повернулся к нам, нахмурив свои густые брови.

– Что тут у вас происходит? – спросил он подозрительно, чувствуя напряжение, витающее в воздухе.

– Это лучше узнать у вашей дочери, Бернард, – отрезала я, стараясь держать себя в руках. – Уверена, она вам все расскажет.

Развернувшись на пятках, я гордо удалилась от их столика, оставив их в полном недоумении. Я чувствовала на себе прожигающий, полный ненависти взгляд Беатрис, но не оглянулась. Хватит с меня этих змеиных укусов. Пусть теперь сами разбираются в своих темных тайнах.

Вскоре Бернард расплатился за обед, оставив щедрые чаевые (видимо, пытаясь загладить неловкость), и ушел вместе со своей семьей. По их хмурым лицам было ясно, что дома их ждет серьезный разговор. И пусть. Возможно, пришло время, чтобы правда, какой бы горькой она ни была, наконец вышла наружу.

А я вернулась к своим гостям. На улице фокусник, завидев меня, поклонился, сорвав аплодисменты публики, и продолжил свое представление, ловко жонглируя горящими факелами. Дети визжали от восторга, взрослые смеялись и аплодировали.

Всякий раз, когда я позволяю себе поверить в сказку, судьба словно ждет этого момента, чтобы сдернуть с меня одеяло иллюзий и окатить ледяной водой реальности. День открытия "Золотого Гуся" был таким праздником – оазисом безмятежности в пустыне моей жизни. Но, как гласит старая пословица, беда не приходит одна…

Все шло безупречно, как хорошо отлаженный механизм, пока не наступил поздний вечер. Гости, с лицами, раскрасневшимися от угощения и веселья, плясали на настиле, словно позабыв обо всех заботах. Их смех, щедрый и искренний, был лучшей музыкой для моих ушей. А потом… словно из густого тумана кошмара, в дверях возник он. Тот самый незнакомец из Элсбурга. Мужчина, чьи серые, как зимнее небо, глаза пронзили меня и Лию на постоялом дворе, чьи настойчивые вопросы заставили нас испугаться. Мое сердце болезненно сжалось, словно ледяной кулак сжал его в своей хватке. Лия, стоявшая рядом, вцепилась в мою руку с такой силой, что я почувствовала, как у меня заныло запястье, в которое ухватилась девушка.

Незнакомец, казалось, совершенно не заметил нашего замешательства. Вел себя с такой непринужденной уверенностью, словно ничего не произошло, словно это не он несколько дней назад вытягивал из нас правду клещами подозрений. Напротив, он одарил нас обезоруживающей улыбкой – искусной маской, скрывающей, я чувствовала, какую-то темную игру. Улыбкой, которая не смогла рассеять тумана тревоги, мгновенно сгустившегося вокруг меня, подобно ядовитому газу.

– Добрый вечер, дамы, – произнес он, его голос, несмотря на мягкость и обходительность, резанул по моим нервам, как скрип гвоздя по стеклу. – Отличный праздник. Вижу, таверна процветает.