Книга Эпоха королей, страница 66 – Нира Страусс

С другой стороны, я никогда раньше не пересекала мёртвый лес.

— Хорошо, иди за мной. — Я прошла мимо него. — Уж я точно не буду оглядываться каждые две секунды.

— То есть ты признаёшь, что не можешь не замечать моё присутствие, сколько бы ни старалась?

Я не ответила, но боюсь, это правда. Несмотря на своё крупное телосложение, он умел передвигаться бесшумно. И всё же я каждую секунду чувствовала, что он идёт позади меня, на расстоянии одного метра, и, вероятно, спокойно всё видит впереди из-за нашей разницы в росте. Его выдавал лёгкий скрип его кожаных доспехов и неестественное тепло, исходящее от него, словно под одеждой у него скрывался целый костёр. И не будь я уверена, что это невозможно, я бы поклялась, что затылком ощущаю каждый его взгляд.

Я заставила себя сосредоточиться на окружающей обстановке, чтобы не обращать внимания на это чувство. Свет стал таким туманным, таким призрачным, что казалось, будто всё окутано мрачной завесой, размывающей очертания вокруг. Ветви деревьев сгибались, как когти, над нами. Каждый пень или камень напоминал безымянную могилу.

Конечно, здесь не было ни птиц, ни белок, ни стрекоз. Не было ничего живого, кроме нас двоих. И это не самая обнадёживающая мысль.

Мы шли часами, не замечая никаких изменений в пейзаже, не слыша ничего, кроме наших шагов и дыхания; мы не останавливались даже чтобы поесть. Мы вытащили хлеб и сыр из наших сумок и жевали на ходу. По словам Мэддокса, мы должны были добраться до На-Сиог к полудню следующего дня.

— Примерно на полпути есть безопасное место, где мы можем переночевать.

— Лучше не останавливаться, так мы быстрее выберемся отсюда.

Но он категорически отказался.

— Ночью по этому лесу ходить нельзя.

— Хочешь сказать, что ночью здесь ещё хуже? — Я подняла взгляд на купол из чёрных и острых веток, упади которые, превратили бы нас в дырявый сыр. — Я даже не могу сказать, который сейчас час при таком скудном свете.

Пальцы Мэддокса слегка надавили мне на плечо, едва касаясь, чтобы отвести меня от груды камней. Только присмотревшись, я поняла, что это были не камни.

Это были кости.

— Ты узнаешь, когда наступит ночь, поверь мне, — пробормотал он. — Именно тогда звери выходят поиграть.

После этих слов я больше не стала спорить. Теперь я понимала тревожное спокойствие леса; оно напоминало мне Эйлм, когда я смотрела на него с вершины холма в глухую ночь.

Время от времени я украдкой следила за шагами дракона. Не могла иначе, я всю жизнь анализировала других. В какой-то момент почти незаметно мы начали идти бок о бок, и он перекинул копьё через плечи и шею, руки расслабленно опустились. Он больше не волочил ноги, и хотя под его глазами всё ещё оставались тёмные круги, он внимательно следил за всем вокруг, за дорогой впереди и за тем, что мы оставляли позади. И за мной.

Он чувствовал себя лучше или просто вынуждал себя держаться из-за обстоятельств?

Логично было бы предположить, что если бы с ним действительно что-то было не так, ни Абердин, ни Пвил (да и Сейдж с Гвен вряд ли бы) не позволили бы ему уйти.

Но что-то подсказывало мне, что дракон не из тех, кто безоговорочно слушается других. Когда он хочет что-то сделать, он делает это. Не спрашивая разрешения. Мне он кажется сильным духом, раз уж, будучи сидхом, внедрился к Охотникам.