Книга Эпоха королей, страница 216 – Нира Страусс

— Во имя трёх богинь, — застонала я.

— Да, об этом я и говорил.

Его пальцы играли с моими сосками, и хотя он казался очень довольным собой, я заметила, каким быстрым и поверхностным стало его дыхание. Оно было в такт с моим и звучало, как очень быстрая мелодия.

Я не смогла бы долго этого вынести, только не при всех этих ощущениях одновременно. И когда я попыталась опустить руку, он остановил меня.

— Это несправедливо, — захныкала я. — Я тоже хочу тебя трогать.

— Может быть, в другой раз, — грубовато ответил он. — А пока мне нужно сохранить самообладание.

Он говорил о маскировочных чарах? Из-за наших ласк всё могло пойти насмарку?

Я перестала задаваться вопросами, когда Мэддокс начал покусывать мою шею. Стон сорвался с моих губ, почти неосознанно, пока я продолжала чувствовать его снова и снова между своих ног, почти желая, чтобы произошла ошибка и он случайно вошёл в меня. Звуки, которые я издавала, казалось, подстёгивали его, его бёдра двигались с большей интенсивностью и силой, ударяя по моим ягодицам и производя всевозможные непристойные звуки. Чувствовать его таким разнузданным и потерявшим контроль из-за меня было слишком. Когда пламя пульсирующего удовольствия охватило меня всю, унося за грань, я закричала. Выгнулась и протянула руку назад, чтобы схватить его за волосы; мне нужно было удержаться за что-то, что продлило бы это головокружительное падение.

— Чёрт, ша’ха, — прорычал он над моим ухом.

Всё его огромное тело содрогнулось, и, после последнего мощного толчка, он отстранился, и я почувствовала горячие струи, выплеснувшиеся на нижнюю часть моей спины и ягодицы.

Несколько долгих минут не было никаких звуков, кроме нашего тяжёлого, удовлетворённого дыхания. Руки Мэддокса теперь полностью обнимали меня, удерживая рядом, и то, что с любым другим превратилось бы в неловкий момент и непреодолимое желание отстраниться, с ним было… Приятным. Тёплым. Уютным.

Я как будто обрела дом.

И эта мысль подтвердила мне, что я никогда не буду прежней.

Мы оделись в тишине, наполненной множеством оттенков. Нельзя было сказать, что это было неловко. Это было естественно после того, что мы пережили. Очевидно, вся нужда, которую я ощущала в течение ночи, рассеялась, как дым после порыва ветра. Появилось новое осознание, и некое гудение в моих интимных местах подтверждало, насколько хорошо они были удовлетворены.

Мы с Мэддоксом пытались смыть чернила водой из умывальника, но только больше размазывали их. Заря занималась на горизонте за окном, и никто из нас не хотел опоздать на свадьбу Хигеля.

Я посмотрела на Мэддокса. Боже мой, да никто не поверит, что чернила пролились случайно. На его челюсти был отчётливый отпечаток пяти пальцев, один из которых заходил на скулу. Если бы я приложила свою руку, она бы идеально подошла.

Я не хотела даже представлять, что творится у меня между ног.

Он, казалось, был не особо обеспокоен этим, если вообще обеспокоен. Быстро осмотрев свои руки и грудь в чернильных узорах, напоминающих татуировки, я мечтала стереть его ухмылку кулаком с размаху.

— Это не смешно, — бросила я ему.

— Ты просто не видишь это так, как вижу я.

Я не знала, простит ли мне Гвен безнадёжно испорченное платье. Пришлось надеть брюки и рубашку с длинными рукавами в надежде, что они скроют следы на коже. Мэддокс, облокотившись на стол, снова был в своей тёмной одежде и держал в руке один из жёлтых цветков.