Книга Сердце вне игры, страница 158 – Нира Страусс

Вдруг она тащит меня в сторону.

– Слушай, мы упускаем момент: здесь все еще можно услышать их стенания.

Покорно иду за ней, хотя некая тень сомнения, которая поселилась во мне несколько недель назад, побуждает меня задаваться вопросом, не делает ли она это нарочно. Я, естественно, и сам знаю, что ей не хочется снова поднимать тему, которая один раз уже здорово ее расстроила, тем более именно сейчас, но что-то мне говорит, что дело не только в этом.

Вначале, в Санта-Хасинте, я думал, что она может грустить из-за того, что не поступила в университет.

Потом я обнаружил, что она больше не рисует, и теперь знаю, что в этом кроется часть проблемы. Но не это главное. Это как-то переплетено с чем-то еще.

Оставшуюся часть тура я сосредоточенно напеваю про себя разные песни, пока гид привлекает наше внимание к картине, от которой стынет в жилах кровь, или просит, чтобы мы присмотрелись и увидели таинственное зеленое свечение, говорящее о присутствии призрака.

На последнем этапе экскурсии, в особняке, который так прямо и называется – «Ведьмин дом», – Лювия толкает меня под свод величественной лестницы.

– Ни за что. Я не хочу отделяться от…

В этот момент ее губы прижимаются к моим, и конец моей фразы тонет в забвении. Здесь темно, намного темнее, чем в и так сумрачном доме, так что я едва могу ее видеть. Ее обычный кокосовый аромат смешивается с запахом сырости и затхлости, а на губах – вкус мангового ликера. Не сказал бы, что я сопротивляюсь, врать не буду, но не сразу могу осмыслить, зачем она меня сюда притащила. В следующий миг содрогаюсь от нахлынувших чувств.

Она шумно выдыхает, и в этом звуке слышится наслаждение, словно ей хватило одного лишь поцелуя, и прижимается ко мне еще теснее. Одна ее рука с силой ложится мне на затылок, видимо потому, что ей пришлось встать на цыпочки, чтобы до него дотянуться.

– Трогай меня, – шепчет она мне в губы.

– Вот черт, – выдыхаю я. И больше уже ни о чем не думаю.

Штука в том, что между мной и Лювией ничего и никогда не происходило наполовину. Как мы могли до смерти друг друга ненавидеть, но все равно быть рядом в трудную минуту, так и здесь: по щелчку пальцев мы переходим от нулевой отметки до сотни. И мне не нужно вообще ничего, кроме как почувствовать руками ее, на все согласную и расслабленную, чтобы ощутить, что мозги мои отключились и мне вообще фиолетово, где мы и кто там бродит вокруг.

Такого со мной еще не было.

Так что я впиваюсь в нее губами, жадно исследуя ее жаркий рот и отчаянно желая большего. Касаюсь большим пальцем ее нижней губы, гораздо более пухлой, чем верхняя, вынуждая ее приоткрыть рот. Ищу ее язык своим. В полной темноте шарю рукой вокруг, пока не нащупываю стену, после чего веду ее туда. Прислоняю ее к твердой поверхности и слышу тихий стон. Кладу руки ей на бедра и прижимаюсь к ней, как сумасшедший.

На пару сантиметров отрываюсь от ее губ.

– Как только скажешь, куда мне можно…

– Везде. Где угодно. Только делай.

Скольжу губами по ее щеке и ниже, натыкаюсь на тоненькие бретельки ее топика, снимаю их с ее плеч. Лювия мне помогает, двигая плечами, сбрасывая с себя эту вещичку, которая повисает на талии… и, господитыбожемой, на ней нет лифчика. И вот так запросто я впервые беру в руки ее груди. Они маленькие, но идеально помещаются в ладонях, а у нее перехватывает дыхание, когда соски ее мгновенно твердеют от самого легкого прикосновения.