Книга Сквозь огонь, страница 91 – Евгения Овчинникова

Родители нашли нас по примятой траве. Пошли сразу, едва рассвело, догадалась я. Дверь избушки распахнулась, и в проеме появилось встревоженное лицо отца. За ним маячил такой же встревоженный Игорь Петрович.

— Здесь, здесь, живые! – воскликнул отец.

Он вошел, перешагнув через ноги Сергея, который все еще лежал, и сразу же угодил в пролом в полу.

— От, дыра прогнила.

Отец быстро выбрался и присел ко мне:

— Што, заблудились?

Я кивнула, благодарная за невольную подсказку.

— Дошли сюда, решили заночевать, – сказала я.

Игорь Петрович наклонился над сыном и помог ему встать. Сергей не поднимал на него глаз.

— Полез на дерево, чтобы найти наш костер, и упал, – пояснила я.

Сергей выглядел ужасно. Нос распух, от ноздрей к губам тянулись коричневые дорожки. На шее была жуткая опухоль сине-багрового цвета, где нервно пульсировала вена.

— Пойдемте в лагерь, промоем, и домой. Ничего, жить будет, – виновато сказал отец Игорю Петровичу.

Мы отправились обратно.

— Чего вы сюда поперлись? – прошипел мне отец на ходу.

— Я – в туалет, он – за мной. Потом, наверное, не в ту сторону повернули. Далеко от лагеря?

— Да метров триста… Сильно испугались?

— Вроде нет. Помню же – блуждать не надо, надо сесть и ждать.

— Молодец, что запомнила.

Мы шли тем же маршрутом, что вчера, по примятой траве.

— Пап, почему мы живем в палатке, а тут рядом зимовье пустое?

— Так гнилое оно. Древоточец поел. В любой момент обвалится.

Я остановилась, оглянулась на избушку. При свете дня она выглядела заброшенной, крыша поросла травой и тонкими деревцами. Жилище, где мы провели ночь, было уже мертво, и я задрожала от мысли, что снова прикоснулась к смерти. Сорвалась, побежала обратно к избушке, остановилась у ее угла. Бревна казались крепкими и надежными, способными простоять еще век или больше. Я нажала пальцем, и палец провалился, посыпалась труха вперемежку с личинками, жирными, белыми, с черными головками. Дерево крошилось, падал и невесомый прах, и поедающие его черви. Я попятилась, потом развернулась и побежала назад, к живым.

Скоро мы вышли к прозрачному озеру и палатке, быстро собрались и поехали обратно, чтобы как можно скорее отвезти Сергея в больницу.

* * *

Семь лет спустя отец и мать приезжали к нам на свадьбу. Мы не закатывали пир горой – сами еще не зарабатывали, а тратить деньги свекра было совестно. Пригласили родителей и нескольких университетских друзей в кафе. Обычное семейное торжество, даже платье не новое, я была в нем на юбилее свекра полгода назад.

Родители провели у нас две недели. Они были такие простые и скромные, и мне так хотелось показать им город, но они отказывались и говорили, что сами, все сами, ведь у меня работа. Работала я тогда офис-менеджером в студии анимации, пригласила их к себе на экскурсию. Они пришли в разгар рабочего дня, восхищенно цокали языками, разглядывая расписанные стены и моих коллег, необычно одетых, с безумными прическами.

Мать снова вышла на работу, да и отец зарабатывал очень неплохо. Но они все равно казались бедными, понимали это сами, и стыдились, и были излишне вежливы и скромны.

Тогда я видела мать живой в последний раз. После ее смерти отец осел в Гордееве насовсем и ни разу не выезжал дальше Хабаровска.

Утром я первым делом, не вставая с кровати, позвонила Сергею, надеясь, что он еще не спит. Но он не брал трубку. Потом выглянула из окна своей комнаты. Капал легкий дождик, почти морось. Неслись низкие облака. Черные смешивались с белыми и серыми. Сталкиваясь друг с другом, они недовольно громыхали. С погодой творилось что-то не то, поэтому я включила телевизор.