Книга Сквозь огонь, страница 102 – Евгения Овчинникова

— Прогноз на неделю ливня! – Рафу было едва слышно сквозь рев ветра и дождя.

Налетевший шквал чуть не сбил нас с ног, вода полилась в лицо. Мы присели у отцовской машины, кашляя и отплевываясь, но ветер не утихал, разошелся так, что мы не могли дышать и хватали воздух ртом. Когда порыв чуть стих, отец быстро встал, распахнул дверцу машины. Мы с Рафой запрыгнули на заднее сиденье, и отец захлопнул за нами дверцу. Он стал обегать машину спереди – новый порыв застал его напротив лобового стекла. Ветер замедлил его движения, отец двигался будто мим, преодолевающий невидимую преграду. Когда он добрался до водительской дверцы и распахнул ее, туда ударил, словно в парус, следующий порыв ветра – и потянул машину к реке. Она глухо стукнулась в зад стоявшего впереди, у самой воды, автомобиля и остановилась. Переждав порыв, отец запрыгнул в кабину и захлопнул дверцу. Отряхнул воду с волос и головы, оглянулся на нас:

— Живые?

Мы промолчали. Он завел машину и включил на полную мощность обогрев.

Несколько минут мы сидели молча и наблюдали, как ветер кидает в лобовое стекло дождь и как понемногу, сантиметр за сантиметром, поднимается река.

— Прогноз на неделю – ливень. Трехмесячная норма, – повторил Рафаиль.

Отец оглянулся и вздохнул:

— Попали мы, ребята.

— Надо уходить из машины, – сказал Рафа. – Вода поднимается.

— Палатка в багажнике есть, – ответил отец.

— Большая?

— На троих хватит.

Рафа покачал головой:

— Ставить негде на таком ветрюге.

Отец оглядывался назад, но весь обзор закрывали плотно стоящие до подъема машины.

— Сбегаю посмотрю, может, кто ключи в машине бросил. И за сопку загляну.

Он дождался, когда кончится очередной порыв, и выскочил. Я оглянулась – отец бежал, пытаясь открывать все машины подряд. Начинало темнеть. Только я нашла силы, чтобы поднять голову и сказать, что надо выходить из машины, брать вещи и подниматься, как с переднего сиденья ко мне обернулась Вера:

— Спроси у него.

Она мгновенно исчезла, а я осталась сидеть, подавшись вперед, с открытым ртом.

— Что такое? – спросил Рафа, не отрываясь от подголовника.

— Расскажи, что было, – попросила я.

Он молчал. Конечно, он сразу понял, о чем я. Несколько минут мы слушали свист ветра и звук хлещущей по машине воды.

— Знаешь, тут много аварийных мостов, – произнес наконец Рафаиль.

Я вздохнула. Знакомый тон, которым люди обычно начинают нужное только им откровение. Но Рафе хотелось рассказать мне что-то, более важное для него, чем история с Верой. Поэтому я загнала свое недовольство подальше и снова откинулась на кресле, показывая, что слушаю.

— Давно уже. – Рафа замолчал, пережидая очередной порыв ветра. – Лет десять назад стали рушиться. Проедет большегруз – и нет моста.

Он снова помолчал, наблюдая в зеркало заднего вида, как отец мечется от одной машины к другой. Вера снова появилась на переднем сиденье и, обернувшись, внимательно смотрела на Рафу. Я закрыла глаза, чтобы не видеть ее обрезанных волос и обломанных ногтей.

— Она всегда гоняла как сумасшедшая. Никого не слушала. Я говорил: «Держи дистанцию». Они ехали из Хабаровска. Потащила сына, пять лет ему было, в детский театр этот, кукольный. Встали рано, он орал, что не хочет ехать. Конечно, зачем пилить четыре часа ради кукол. Посмотрели – и обратно. А тот грузовик… Она не держала дистанцию, никогда. А я всегда говорил. И потом долго еще злился на нее – сама виновата, угробила себя и сына. И эта злость, знаешь, она только через год отпустила. До этого я так злился, так ее ненавидел. Даже не плакал на похоронах. А потом, когда отпустило, мне Вера стала сниться.